УПК РФ: общее или континентальное право?

Судьи и адвокаты обсудили состязательность и равенство сторон в судебном процессе

УПК РФ: общее или континентальное право?

Как ранее сообщалось, 9 октября в Москве прошло очередное заседание Клуба имени Д.Н. Замятнина, посвященное теме «Состязательность в судебном процессе: соотношение частного и публичного интереса».

Первым выступил председатель Совета судей РФ, секретарь Пленума ВС РФ Виктор Момотов, который в своем докладе затронул современное состояние принципа состязательности и перспективы его развития.

По его мнению, важными условиями состязательности судебного процесса выступают добросовестность сторон и высокие этические стандарты поведения не только судей, но и других участников судопроизводства, прежде всего адвокатов, которые пользуются высоким доверием общества.

Состязательность в уголовно-процессуальном законе

Виктор Момотов назвал добросовестность всех сторон важным условием состязательности процессаПрежде всего, по мнению председателя Совета судей, это касается адвокатов, поскольку они пользуются высоким доверием общества

Судья Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Олег Зателепин остановился на особенностях реализации принципа состязательности в уголовном процессе.

По его словам, ключевым моментом является определение роли суда в обеспечении этого принципа. Спикер отметил, что в РФ на законодательном уровне такие функции уголовного судопроизводства, как обвинение, защита и разрешение дела, разделены. В то время как в советском законодательстве на суд возлагались не только полномочия по разрешению дела, но и функция обвинения.

Олег Зателепин пояснил, что советский суд был обязан возбудить уголовное дело, если в ходе судебного разбирательства выявлял признаки какого-либо преступления, что говорило об инквизиционном характере уголовного процесса. Теперь же, по словам докладчика, суд лишь разрешает уголовное дело. Он не может поддерживать какую-либо из сторон и обязан обеспечить возможность реализации сторонами своих прав.

Спикер напомнил, что существует две модели уголовного процесса: континентальная и англосаксонская. В первом случае суд может по собственной инициативе собирать доказательства, поэтому она именуется моделью активного суда.

Во втором он лишен таких полномочий, поэтому данная модель называется пассивной.

По словам Олега Зателепина, обе конструкции в определенной части нашли отражение в российском УПК, поскольку он принимался в непростых условиях и, по сути, был результатам компромисса между двумя моделями.

Докладчик привел примеры пассивности российского суда в уголовном процессе. В частности, судья не вправе определять порядок исследования доказательств и не может по собственной инициативе вызвать свидетеля. В качестве иллюстрации реализации в УПК РФ континентальной модели спикер сослался на право суда собирать доказательства и назначать экспертизы.

Олег Зателепин критически отнесся к внедрению этой конструкции в России.

Он пояснил, что в странах общего права данная модель имеет исторически сложившиеся основания: следствие ведет как обвинение, так и защита, поэтому суд оправданно не вмешивается.

Пассивная роль суда, по мнению Олега Зателепина, особенно ярко просматривается в суде присяжных, в том числе и в нашей стране. При этом докладчик подчеркнул, что пассивная модель в чистом виде не существует ни в одной юрисдикции.

Олег Зателепин отметил, что «ранний» Конституционный Суд начала 1990-х гг. отрицал возможность реализации в российском уголовном процессе континентальной модели. Однако потом, по словам спикера, КС пересмотрел свою позицию и признал право суда на собирание доказательств в том случае, если это необходимо для правильного разрешения дела.

Докладчик полагает, что сложность реализации судом указанного права связана с тем, что законодатель, закрепив в УПК обе модели процесса, не привел их к компромиссу. Олег Зателепин не отрицает возможность сосуществования континентальной и англосаксонской концепций в рамках российской юрисдикции, но полагает, что в УПК необходимо четко определить пределы активности суда.

Равноправие и равенство сторон в административном процессе

Судья Судебной коллегии по административным делам ВС Юрий Иваненко осветил равенство процессуальных возможностей в административном судопроизводстве.

Прежде всего он отметил, что в России не реализована концепция единства процесса: наша правовая система имеет несколько кодексов, регулирующих судопроизводство в разных областях, каждому из которых присуща своя специфика.

Судья подчеркнул, что в КАС в качестве принципа судопроизводства закреплены не просто состязательность и равноправие сторон, а состязательность и равноправие сторон при активной роли суда.

Данная особенность, по мнению докладчика, связана с тем, что почти все дела административного судопроизводства предполагают фактическое неравенство: обычный гражданин противостоит государственному органу или должностному лицу, обладающему специальными знаниями.

Как указал Юрий Иваненко, именно очевидная беззащитность физического лица в данной ситуации обусловливает необходимость закрепления активной роли суда в соответствующем кодексе.

Спикер подчеркнул, что, поскольку в административном производстве не может быть классического понимания состязательности, государство стремится обеспечить равную степень защиты прав и интересов лиц, участвующих в деле.

Из этого вытекает еще одно юридическое «преимущество» граждан: обязанность доказывания законности оспариваемого нормативного акта, действия или бездействия всегда лежит на соответствующем госоргане или должностном лице.

Юрий Иваненко также обратил внимание на необходимость разграничения принципа равноправия и принципа равенства сторон. Равноправие, по его словам, предполагает наличие у сторон спора одинаковых по виду и объему прав, т.е., по сути, является формальным равенством.

В свою очередь, равенство сторон, как полагает спикер, заключается в обеспечении судом фактического «справедливого баланса» между сторонами.

Юрий Иваненко сослался на позицию ЕСПЧ, согласно которой каждая сторона должна иметь реальную возможность изложить свою позицию в условиях, которые не создают для нее существенного неудобства по сравнению с другой стороной.

По мнению докладчика, равенство предполагает, что каждая сторона имеет возможность оспорить все доводы и доказательства другой стороны. Он подчеркнул, что данный принцип является конституционным, поэтому отступление от него недопустимо.

Завершая свое выступление, Юрий Иваненко отметил, что серьезной критике подвергается ч. 9 ст. 208 КАС.

В соответствии с ней в ряде случаев при оспаривании нормативных актов участвующие в деле граждане, не имеющие высшего юридического образования, ведут дела только через представителя, имеющего такое образование.

Судья пояснил, что указанное правило закреплено в интересах самих граждан, поскольку по данной категории дел исследуются преимущественно вопросы права, что предполагает необходимость участия в деле лица, обладающего соответствующими специальными знаниями.

Состязательность и равенство в странах общего права

Адвокат, партнер, руководитель практики международных арбитражных и судебных споров АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Евгений Ращевский в своем выступлении рассмотрел особенности состязательности и равенства сторон в судебном процессе стран общего права.

Свой доклад он начал с поразившей его характеристики процедуры оспаривания лицами, не являющимися гражданами США, попадания в «санкционный список» этого государства. По словам Евгения Ращевского, такой иностранец обладает гораздо меньшим объемом процессуальных прав, чем гражданин Соединенных Штатов.

Чтобы получить полный комплекс юридических возможностей, необходимо доказать свою связь с данным государством – например, подтвердить наличие недвижимости на его территории.

Более того, как сообщил Евгений Ращевский, иностранный гражданин не сможет ознакомиться с теми доказательствами другой стороны, которые содержат сведения, относящиеся к государственной тайне США.

Адвокат рассказал, что в англосаксонском процессе пассивное поведение суда обусловлено тем, что большая нагрузка приходится на профессиональных представителей, которые и обеспечивают равенство сторон.

Он указал, что еще до того, как дело попадет в суд, стороны обязаны раскрыть друг перед другом доказательства.

При необходимости, подчеркнул спикер, адвокат дает аффидевит, которым подтверждает, что собрал и раскрыл все необходимые доказательства, которые должны попасть в процесс.

Евгений Ращевский пояснил, что институт раскрытия доказательств способствует мирному урегулированию споров. Если сторона понимает, что у нее недостаточно аргументов, она стремится договориться. В результате этого многие дела не доходят до суда.

Он обратил внимание на тот факт, что в рамках англосаксонского процесса представители сторон не имеют права дезинформировать суд. Более того, они обязаны обратить внимание суда на те факты, которые имеют значение для правильного разрешения дела.

Спикер обратил внимание и на «активные» возможности «пассивных» судов Великобритании. В этой стране они вправе возбуждать дела о неуважении к суду, чего российские суды делать не могут.

Евгений Ращевский отметил особенности взаимодействия англосаксонского суда с представителями сторон. Так, обычной практикой является направление проекта решения адвокатам, которые могут исправить ошибки и опечатки в нем.

Представители не вправе показывать решение сторонам или предавать его огласке.

Смысл направления им проекта решения, по мнению адвоката, заключается в том, чтобы максимально разгрузить судью, обеспечив ему возможность заниматься разрешением спора по существу.

«Если мы хотим разгрузить суды в части сбора доказательств, необходимо переложить эту обязанность на профессиональных представителей, которые должны отвечать за это своей лицензией. Дезинформируешь суд – теряешь право на профессию», – резюмировал Евгений Ращевский.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/sudi-i-advokaty-obsudili-sostyazatelnost-i-ravenstvo-storon-v-sudebnom-protsesse/

Комментарий к СТ 401.1 УПК РФ

УПК РФ: общее или континентальное право?

Статья 401.1 УПК РФ. Предмет судебного разбирательства в кассационном порядке

Комментарий к статье 401.1 УПК РФ:

1. Если под апелляцией понимается пересмотр вышестоящей судебной инстанцией уголовных дел по существу, т.е. как по юридическим, так и по фактическим основаниям, а сама эта инстанция может в полном или частичном объеме проводить по делу новое судебное следствие в условиях состязания сторон и постановить новый приговор, заменяющий собой приговор нижестоящего суда, то кассация (от фр.

casser – сломать, уничтожить) есть пересмотр вышестоящей судебной инстанцией решений нижестоящего суда лишь по юридическим основаниям, т.е. с точки зрения нарушений норм материального и процессуального права (т.н. чистая кассация).

Кассационная инстанция, в таком ее понимании не связана с оценкой доказательств по делу, не вдается в рассмотрение правильности установления его фактической стороны и потому может себе позволить ограничиться проверкой решения суда лишь по письменным материалам дела. Ее цель состоит в обеспечении законности деятельности нижестоящих судов путем устранения решений, не отвечающих этому условию.

Кассационный вид пересмотра судебных решений характерен для процессуальных систем континентального типа – Австрии, Испании, Италии, России, Германии, Франции и др.

2. Всякий пересмотр судебных решений имеет свои естественные границы, за пределами которых он вступал бы в противоречие с интересами обеспечения устойчивости и прочности правопорядка.

В этом смысле ключом к пониманию юридической природы и естественного места пересмотра судебных решений является принцип non bis in idem (лат.), т.е.

недопустимости повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние, а также принцип презумпции невиновности, согласно которому неблагоприятные последствия недоказанности своей юридической позиции по делу (бремя доказывания) по окончании судебного спора возлагаются на сторону обвинения.

Это значит, что после вступления приговора в законную силу (а лишь с такими решениями после вступления в действие ФЗ от 29.12.

2010 N 433-ФЗ будет иметь дело российская кассация) возражения против его незаконности и необоснованности со стороны обвинителя, как правило, не могут быть приняты – при условии, если он не был лишен возможности участвовать в справедливом судебном состязании ввиду существенных и непреодолимых обстоятельств, ставящих его в процессе в неравное положение со стороной защиты. Иначе говоря, законная возможность добиться осуждения обвиняемого по тому же самому обвинению дается обвинителю, как правило, лишь один раз.

Таким образом, пересмотр вступившего в законную силу судебного решения против интересов обвиняемого по общему правилу неправомерен, т.е.

недопустимо возвращение к вопросу о виновности за то же самое деяние в вышестоящем суде, если обвинитель в отведенное для состязания время не сумел доказать виновность обвиняемого.

Напротив, поскольку сторона защиты не несет бремени доказывания невиновности, она вправе требовать пересмотра судебного решения в свою пользу и после окончания состязания, причем в результате такого обжалования положение лица, в отношении которого был вынесен приговор, не должно быть ухудшено (иное дело – в апелляции, т.е. до момента вступления приговора в законную силу, когда спор сторон считается еще не оконченным. Запрет non bis in idem там еще не действует, и обе стороны могут обжаловать судебные решения, причем обвинитель вправе требовать их пересмотра и по мотивам, ухудшающим положение обвиняемого).

3. В ком. статье законодатель стремился подчеркнуть, что новая (так сказать, “чистая”) кассация имеет своим предметом пересмотр судебных решений лишь с точки зрения правильности применения в них норм права (законности).

Обоснованность же решений, под которой обычно понимаются наличие достаточной доказательственной базы и соответствие выводов об обстоятельствах дела имеющимся доказательствам, формально (на первый взгляд) не является предметом кассационной проверки.

Не интересует кассацию также и справедливость наказания, если только оно назначено в рамках закона.

Однако вывод о том, что кассационная инстанция не оценивает проверяемое решение с точки зрения его фактической обоснованности, видимо, был бы излишне категоричен, не вполне отражая реальное положение вещей, поскольку на самом деле кассационная инстанция во многих случаях вынуждена вторгаться и в сферу фактической обоснованности проверяемых решений, устанавливая причинно-следственную связь допущенных нарушений и ошибочности судебного решения по существу дела (влияние нарушений на “исход дела”). Более подробно см. об этом пункт 3 нашего ком. к ст. 401.15 настоящего Кодекса.

Поэтому, на наш взгляд, несколько преждевременны опасения, что теперь “…стороны теряют возможность многократного оспаривания вынесенного приговора по существу, т.е. обоснованности осуждения” . Тем более нельзя согласиться с утверждением, что “непосредственным предметом проверки как кассационного суда (ст. 401.

1), так и суда надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.1) уже служат исключительно свойства законности состоявшихся судебных решений. В связи с этим любые апелляции заинтересованных лиц к фактической стороне приговора (иного судебного решения) в принципе не должны вызывать каких-либо значимых нормативных последствий” .

——————————–
Пашин С.А. Правовые и неправовые последствия изменения уголовно-процессуального закона // Уголовный процесс. 2011. N 9. С. 11.

Потапов В.Д. Широкая свобода обжалования в судах апелляционной, кассационной и надзорной инстанций в редакции Федерального закона от 29 декабря 2010 года N 433-ФЗ // Российский следователь. 2011. N 5. С. 4 – 6.

4. При этом следует принимать во внимание позицию ЕСПЧ, согласно которой “…стороны не вправе добиваться пересмотра вступившего в законную силу и подлежащего неукоснительному исполнению судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения.

Полномочия вышестоящих судов по пересмотру судебных решений должны осуществляться в целях исправления грубых судебных ошибок и несправедливости при отправлении правосудия, а не ради повторного рассмотрения дела.

Пересмотр дела судами вышестоящих инстанций не должен рассматриваться как “скрытое обжалование”, и сама лишь возможность существования двух точек зрения по вопросу не может служить основанием для пересмотра. Отклонение от этого принципа оправдано лишь наличием существенных и бесспорных обстоятельств” .

Источник: http://upkod.ru/chast-3/razdel-15/glava-47-1/st-401-1-upk-rf/kommentarii

Курс уголовного процесса

УПК РФ: общее или континентальное право?

Сравнительно-правовые модели организации уголовно-процессуального законодательства. Организация уголовно-процессуального законодательства не является универсальной в каждом государстве.

В зависимости от формы государственного устройства, исторических традиций, прямых указаний в законе следует говорить о различных моделях его организации. Эти модели могут выделяться по разным критериям.

Одним из них является проблема организации уголовно-процессуального законодательства в федеративных государствах (для унитарных государств она, разумеется, отсутствует). Так, в федерациях возможны следующие модели:

  1. «советская» модель. В период существования СССР на федеральном уровне принимался рамочный закон (Основы уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик), а потом каждый субъект (республика) принимал свой уголовно-процессуальный кодекс;
  2. «немецкая» модель. Уголовно-процессуальное законодательство является исключительной сферой ведения федерации – в стране действует один единственный уголовно-процессуальный кодекс. Субъекты федерации не имеют полномочий по регулированию уголовно-процессуальных отношений;
  3. «швейцарская» модель. В Швейцарии произошла серьезная реформа уголовно-процессуального законодательства – в 2007 г. был принят единый УПК. При этом кантоны все же обладают некоторой автономией в сфере уголовного судопроизводства. Так, они вправе решать вопрос об организации специальных судов по мерам процессуального принуждения. Только три кантона на сегодняшний день организовали подобные суды;
  4. «американская» модель. В каждом штате США есть собственное уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Вместе с тем существуют федеральное уголовно-процессуальное законодательство, применяемое федеральными правоохранительными органами и в федеральных судах по делам о преступлениях федерального значения. Видимо, здесь мы встречаемся с наиболее серьезной децентрализацией при регулировании уголовно-процессуальных отношений в федеративных государствах — в теории ее называют дуализмом уголовно-процессуального права.

Другой критерий характерен только для государств с кодифицированным уголовно-процессуальным правом и касается методов его кодификации. Здесь можно выделить следующие модели:

  1. классическую континентальную «наполеоновскую» модель единого автономного УПК: она была впервые реализована в ходе наполеоновских кодификаций начала XIX в. во Франции (Кодекс уголовного следствия — Code d’instruction criminelle 1808 г.). Сегодня она является наиболее распространенной в Европе (Франция, Германия, Италия, Австрия, Швейцария и др.), Латинской Америке, Африке, многих странах Азии и т.д.;
  2. «шведскую» (скандинавскую) модель, когда в одном кодифицированном акте содержатся не только нормы уголовно-процессуального права, но и нормы гражданско-процессуального права (единый процессуальный кодекс);
  3. «англосаксонскую» модель, когда уголовное (материальное) уголовно-процессуальное право соединены в одном кодифицированном законе. В качестве примера можно привести Канаду (Criminal Code), Мальту, проекты английских кодификаций.

Организация уголовно-процессуального законодательства в Российской Федерации. Основным источником уголовно-процессуального права Российской Федерации согласно Конституции РФ (ст. 71) являются федеральные законы. Под ними понимаются как федеральные конституционные законы, так и просто федеральные законы. Законы подлежат официальному опубликованию.

Неопубликованные законы не применяются. Эти положения Конституции РФ конкретизируются в Федеральном законе от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания».

В соответствии с ним официальным опубликованием федерального конституционного закона, федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» или первое размещение (опубликование) на Официальном интернет-портале правовой информации.

Это общее правило распространяется на федеральные законы, регламентирующие уголовное судопроизводство.

Уголовно-процессуальное законодательство России является кодифицированным на уровне специальной уголовно-процессуальной кодификации (континентальная модель) и относится к исключительному ведению федерации.

Субъекты РФ не вправе принимать никаких нормативных правовых актов в сфере уголовного процесса.

В этом смысле, сравнивая нашу систему с другими федеративными государствами, наиболее близкой для нас моделью сегодня (в отличие от периода СССР) является немецкая.

В то же время не следует забывать, что в Российской Федерации понятие «закон» не является однородным, что необходимо учитывать и при анализе источников уголовно-процессуального права.

Федеральные конституционные законы. Федеральные конституционные законы (далее – ФКЗ) обладают большей юридической силой, так как обычные федеральные законы не могут им противоречить (ч. 3 ст. 76 Конституции РФ).

В интересующей нас здесь плоскости особенно важным является то, что федеральные конституционные законы устанавливают организацию судебной системы Российской Федерации (судоустройство), без чего невозможно судопроизводство (собственно процессуальная деятельность).

Иначе говоря, в России действует следующий подход: судоустройство регулируется на уровне федеральных конституционных законов, судопроизводство (в том числе уголовное) – на уровне федеральных законов.

Регулируя вопросы судоустройства, федеральные конституционные законы, безусловно, являются источниками уголовно-процессуального права. Судоустройство неразрывно связано с уголовным судопроизводством. Например, вопросы подсудности невозможно решить без учета норм ФКЗ от 7 февраля 2011 г. «О судах общей юрисдикции».

Возможность изменения территориальной подсудности предполагается во время введения чрезвычайного или военного положения. Следовательно, норма ФКЗ от 30 мая 2001 г.

«О чрезвычайном положении» о том, что в случае невозможности осуществления правосудия судами, действующими на территории, на которой введено чрезвычайное положение, по решению Верховного Суда РФ может быть изменена территориальная подсудность дел (ст. 35), относится к уголовно-процессуальному законодательству.

Аналогичное положение закреплено и в ФКЗ от 30 января 2002 г. «О военном положении». Заметим, что в УПК РФ, когда речь идет об изменении территориальной подсудности уголовного дела (ст. 35) о полномочиях Верховного Суда РФ в этой сфере ничего не сказано.

Федеральные законы. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Как уже неоднократно отмечалось, российское уголовно-процессуальное право является кодифицированным на уровне федерального закона. Действующий УПК РФ был принят 18 декабря 2001 г. и вступил в силу с 1 июля 2002 г.

Он является основным источником уголовно-процессуального права и по содержанию, и по значению (с точки зрения удельного веса в уголовно-процессуальном регулировании). На законодательном уровне особая стабильность УПК РФ подчеркивается тем, что с 2015 г. внесение изменений в него допускается только отдельными федеральными законами.

Единственное исключение из этого правила – федеральные законы, одновременно вносящие поправки в УК РФ.

В то же время немало вопросов возникает в связи с определением места УПК РФ в системе действующего российского законодательства и его соотношения с другими федеральными (федеральными конституционными) законами.

Вертикальная коллизия. Соотношение УПК РФ и ФКЗ. Проблема такого соотношения в правоприменительной практике возникла не случайно. Дело в том, что в ч. 1 ст.

7 УПК РФ не конкретизируется, какой федеральный закон не вправе применять суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель в случае его противоречия УПК РФ, т.е. в этой норме не проводится различие между федеральным конституционным и обычным федеральным законом.

Ответ на этот вопрос был дан Конституционным Судом РФ1Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15,107, 234, и 450 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // СЗ РФ. 2004. № 27. Ст.

2804.. Конституционный Суд РФ четко сформулировал правило, что если в ходе производства по уголовному делу будет установлено несоответствие между федеральным конституционным законом и УПК РФ (который является обычным федеральным законом), применению подлежит именно федеральный конституционный закон.

Это полностью соответствует коллизионному правилу о том, что «иерархически вышестоящая правовая норма отменяет действие нижестоящей» (lex superior derogat legi inferiori). Поэтому соотношение ФКЗ и УПК РФ носит условно вертикальный характер.

Горизонтальная коллизия. Соотношение УПК РФ с другими федеральными законами. В то же время в названном решении Конституционный Суд РФ признает приоритет УПК РФ в установлении порядка уголовного судопроизводства по сравнению с равными по юридической силе федеральными законами.

Справедливости ради отметим, что речь идет не о безусловном приоритете, а о приоритете «сферы регулирования».

Вывод Конституционного Суда РФ о приоритете УПК РФ по отношению к другим обычным федеральным законам основывается на двух аргументах: во-первых, на взаимосвязи с полностью кодифицированным материальным уголовным правом (подчеркивается роль уголовно-процессуального законодательства как формы реализации уголовного права), а во-вторых, на особой роли кодифицированного акта, осуществляющего комплексное нормативное регулирование тех или иных отношений. Но на самом деле в теории государства и права уже очень продолжительное время ведется полемика о коллизии кодифицированных и некодифицированных законов, равных по юридической силе2Бриксов В. В. О юридической силе кодифицированных федеральных законов // Журнал российского права. 2003. № 8. С. 82-92.. Учитывая дискуссионность вопроса, однозначно принять позицию Конституционного Суда РФ о приоритете УПК РФ над другими федеральными законами нельзя. В этом случае «битва приоритетов» будет смещена в область взаимодействия кодексов, каждый из которых станет претендовать на первенство, хотя в реальной практике они чаще всего применяются одновременно (УК и УПК, ГК и УПК при разрешении гражданского иска в уголовном деле и т.д.). А вот аксиомы, помогающие разрешить коллизии в горизонтальной плоскости, следует напомнить: 1) последующая правовая норма отменяет действие предыдущей (lexposterior derogatpriori); 2) специальная правовая норма отменяет действие общей (lex specialis derogat generali). Исходя из этих хорошо известных постулатов и должны разрешаться возникающие коллизии между законами равной юридической силы.

Иные федеральные законы. В отличие от материального уголовного права российское уголовно-процессуальное право не претендует на полноту кодификации.

Поэтому не только УПК РФ содержит нормы, регулирующие уголовно-процессуальные отношения, но и множество других федеральных законов.

В немецкой и австрийской правовой доктрине есть даже специальный термин, обозначающий именно эту группу источников уголовно-процессуального права – Nebengezetze (дополнительные законы).

Среди российских законов положения, имеющие значение для регулирования уголовного судопроизводства, содержатся, во-первых, в иных кодифицированных актах: УК РФ, УИК РФ и даже ГК РФ (например, ст. 1070).

Конечно, нельзя не подчеркнуть особую значимость УК РФ (материального закона), которым определяется понятие преступления, категории преступлений, основания освобождения от уголовной ответственности, меры наказания и др.

Без обращения к этим и другим уголовно-правовым нормам невозможно применение многих уголовно-процессуальных положений.

Во-вторых, дополнительными источниками уголовно-процессуального права являются некоторые некодифицированные законы, имеющие отношение к регламентации уголовного судопроизводства, например, федеральные законы от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», от 15 июля 1995 г.

№ 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления», от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», от 20 августа 2008 г. № 113-ФЗ «О присяжных заседателях судов общей юрисдикции», от 26 июня 1992 г.

№ 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации», от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» и др.

  • Пределы действия уголовно-процессуального закона

Источник: https://isfic.info/ugpro/prockurs33.htm

Статья 32 УПК РФ. Территориальная подсудность уголовного дела

УПК РФ: общее или континентальное право?

1. Уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления, за исключением случаев, предусмотренных частями четвертой и пятой настоящей статьи, а также статьей 35 настоящего Кодекса.

2. Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления.

3. Если преступления совершены в разных местах, то уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на то место, где совершено большинство расследованных по данному уголовному делу преступлений или совершено наиболее тяжкое из них.

4.

Если преступление совершено вне пределов Российской Федерации и предварительное расследование уголовного дела осуществлялось на территории Российской Федерации в соответствии со статьей 459 настоящего Кодекса по основаниям, предусмотренным статьей 12 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на место жительства или место пребывания потерпевшего в Российской Федерации либо на место жительства или место пребывания обвиняемого в Российской Федерации, если потерпевший проживает или пребывает вне пределов Российской Федерации.

5. Уголовное дело частного обвинения или заявление потерпевшего о преступлении, совершенном гражданином Российской Федерации в отношении гражданина Российской Федерации вне пределов Российской Федерации, подлежит рассмотрению мировым судьей, чья юрисдикция распространяется на территорию, на которой проживает потерпевший или обвиняемый.

6. Вопрос об изменении территориальной подсудности уголовных дел, указанных в частях четвертой и пятой настоящей статьи, разрешается в порядке, установленном статьей 35 настоящего Кодекса.

1. В ч. 1 комментируемой статьи установлено общее правило, согласно которому уголовное дело должно быть рассмотрено в суде по месту совершения преступления. Им является то место, в котором была реализована объективная сторона состава преступления (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Исключения из этого правила отражены в ст. 35 УПК РФ, позволяющей изменять территориальную подсудность уголовного дела.

2. Место совершения преступления определяется, исходя из деления России на районы или иные территориальные образования этого же уровня. Аналогичным образом место совершения преступления относится к территории того либо иного субъекта РФ (при подсудности уголовного дела судам уровня, указанного в ч. 3 ст. 31 УПК РФ).

3. Согласно ч. 2 комментируемой статьи в случаях, когда преступление было начато в одном месте, а окончено в другом, уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления.

Если преступление было длящимся, то местом его совершения является то место, где были окончены действия или бездействие, сопряженные с последующим длительным невыполнением обязанностей, возложенных на виновного законом под угрозой уголовного преследования. При совершении продолжаемого преступления местом его окончания является территория, на которой было совершено последнее из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление.

Кроме того, могут иметь место случаи, когда и обычное преступление было совершено на территории нескольких административных образований (например, произошла кража автомобиля, после чего он был спрятан на территории другого района). Представляется, что расследование уголовного дела и его последующее рассмотрение судом должно происходить на той территории, где были совершены основные действия, входящие в объективную сторону состава преступления.

4.

Если определить место совершения преступления невозможно, то уголовное дело относится к подсудности того суда, в районе деятельности которого было закончено предварительное расследование.

5. В соответствии с Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной Советом глав государств Содружества Независимых Государств в Минске 22 января 1993 г.

, при обвинении одного лица или группы лиц в совершении преступлений, уголовные дела о которых подсудны судам двух или более Договаривающихся Сторон, рассматривать их компетентен суд той Договаривающейся Стороны, на территории которого закончено предварительное расследование (ст. 77).

6. Часть 3 комментируемой статьи устанавливает, что при совершении преступления в нескольких местах уголовное дело рассматривается тем судом, на территории действия которого было совершено большинство расследованных преступлений или наиболее тяжкое из них.

«Большинство преступлений» – это количественная категория, которая определяется путем суммирования единичных самостоятельных преступлений. Тяжесть совершенного преступления зависит от его юридической квалификации и последующего отнесения преступления в одну из категорий, установленных в ст. 15 УК РФ.

Кроме того, в рамках одной и той же юридической квалификации преступления могут различаться по тяжести в зависимости от характера и размера вреда, причиненного преступлением, неоднократности его совершения и т.п.

Поэтому при определении места судебного разбирательства необходимо учитывать юридическую квалификацию каждого из деяний, по которым было предъявлено обвинение, а при наличии одинаковых составов – степень общественной опасности каждого из них.

7. В ч. 4 комментируемой статьи закреплена территориальная подсудность уголовных дел, производство по которым осуществлялось в порядке исполнения запроса об осуществлении уголовного преследования на территории России. Согласно ст.

459 УПК РФ такой запрос может поступить от иностранного государства, если гражданин России совершил преступление на территории другого государства, после чего возвратился в страну гражданства.

Если потерпевший также проживает на территории России или специально прибыл для участия в судебном разбирательстве, то уголовное дело рассматривается судом по месту проживания или пребывания потерпевшего в России.

Если потерпевший проживает или находится вне пределов России, то уголовное дело рассматривается по месту жительства или пребывания обвиняемого (в том числе при его нахождении в следственном изоляторе).

Указанные правила действуют в следующих случаях, предусмотренных ст.

12 УК РФ: 1) когда граждане Российской Федерации, а также постоянно проживающие на территории России лица без гражданства совершили преступление против интересов, охраняемых российским уголовным законом; 2) когда иностранные граждане, а также постоянно проживающие на территории России лица без гражданства совершили преступление, направленное против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего на территории России лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации или иным документом международного характера, содержащим обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере отношений, регулируемых УК РФ.

8. Если потерпевший заявил о совершении в отношении него преступления, уголовное преследование по которому осуществляется в порядке частного обвинения, то в соответствии с ч.

5 комментируемой статьи оно рассматривается мировым судьей по месту проживания потерпевшего или обвиняемого.

В данном случае определяющим является то, куда именно – по месту своего жительства или по месту жительства будущего обвиняемого – обратился потерпевший.

9. Поскольку в ч. 6 комментируемой статьи установлена возможность изменения территориальной подсудности в соответствии с правилами, закрепленными ст. 35 УПК РФ, следует признать приоритет данной статьи над положениями, закрепленными в ч. 4–5 ст. 32 Кодекса.

1. Уголовное дело подлежит рассмотрению районным судом, если преступление совершено на территории обслуживаемого им административного района (города); краевым, областным судом – на территории края, области.

2. Верховным судом республики, судом автономной области – на их территории. Причем район деятельности краевого суда не включает территорию входящей в него автономной области, а район деятельности областного суда – территорию автономного округа, входящего в состав области.

3. В военных судах правила территориальной подсудности действуют с учетом правил персональной подсудности и особенностей организации военных округов и флотов.

Основным признаком определения подсудности является принадлежность обвиняемого к воинской части, которая находится в сфере компетенции соответствующего военного суда.

Так, флотскому военному суду подсудны дела о преступлениях военнослужащих данного флота; гарнизонному военному суду – военнослужащих частей этого гарнизона, а также находившихся на территории гарнизона в отпуске, в командировке в момент совершения преступления.

Источник: http://oupkrf.ru/st32

Адвокат Титов
Добавить комментарий