Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Верховный суд разъяснит особенности ареста предпринимателей

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Верховный суд России намерен в ближайшее время доработать постановление пленума о практике применения ареста, как обычного, так и домашнего, а также назначения залога. Кроме того, пленум Верховного суда намерен принять отдельное постановление об особенностях применения мер пресечения в отношении предпринимателей.

Медведев назвал преступной практику арестов иностранцев за границей

Сейчас к разработке разъяснений привлечено научное сообщество, а также практики. Предполагается, что новые правовые позиции упростят применение домашнего ареста и залога.

Пока суды недостаточно активно назначают альтернативные меры пресечения. Зато число арестов растет несколько лет подряд.

В столичных следственных изоляторах даже возник перелимит, когда заключенных больше, чем предусмотрено нормативами.

По закону заключение под стражу должно быть крайней мерой, когда невозможно применить другие. Допустим, человек опасен. Или может убежать. Однако на практике так получается, что исключительная мера становится самой распространенной. А залог и домашний арест все еще необычные вещи.

Как рассказал заместитель председателя Верховного суда России Владимир Давыдов, за последние десять лет произошло системное переосмысление вопросов применения мер пресечения, однако они постоянно остаются в поле зрения.

По его словам, в целом суды сегодня используют взвешенный подход при избрании меры пресечения, руководствуясь корректно нормами законодательства, разъяснениями Конституционного и Верховного судов России.

Большинство решений о заключении под стражу обоснованны, считают в Верховном суде. Из 100 решений о заключении под стражу обжалуется 15.

Однако, если смотреть судебную статистику в абсолютных цифрах, альтернативные меры пресечения (залог, домашний арест) применяются судами не так часто, как хотелось бы.

“Но специфика такова, что единичные ошибочные судебные решения могут стать теми ложками дегтя в бочке меда, – сказал Владимир Давыдов. – Неправильный арест вызывает широкий общественный резонанс, и это справедливо. К сожалению, в судебной практике все еще имеют место случаи формального подхода. Такие случаи вызывают широкий общественный резонанс и достаточно справедливые нарекания граждан”.

Тревогу вызывает и рост числа решений по ходатайствам о продлении срока содержания под стражей – их количество увеличилось с 98 до 207 тысяч.

Во многих случаях длительное содержание под стражей может быть вызвано не объективными обстоятельствами, а волокитой при расследовании.

Поэтому, кстати, в столичных СИЗО взяли за практику уведомлять правоохранительные органы о заключенных, к которым больше месяца не приходили следователи. Пусть руководство разберется, в чем причина: есть объективные обстоятельства или налицо волокита.

ВС РФ запретил придираться к поведению смертельно больных арестантов

Довольно часто суды подходят к продлению формально, утверждают эксперты. При этом для решения вопроса о продлении нужны новые основания и более веские причины, чем те, что были, когда назначался арест.

В своем постановлении пленум Верховного суда указал, что, например, наличие у лица возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу на начальных этапах предварительного расследования может служить основанием для заключения обвиняемого под стражу.

Но при продлении ареста суд должен уже проанализировать иные значимые обстоятельства: чего успело достичь следствие за это время, каковы результаты расследования или судебного разбирательства. Необходимо изучить также личность обвиняемого, его поведение до и после задержания и другое.

Иными словами, автоматически продлевать арест нельзя. На практике же так получается далеко не всегда, уверяют эксперты.

Кроме того, как рассказал Владимир Давыдов, Верховный суд России намерен проанализировать случаи, когда заключенные под стражу освобождались решением следователя в течение нескольких дней.

По его словам, уже отмечено 35 фактов, когда помещенные под стражу в СИЗО выходили на свободу по решению следователя в течение недели, – в Красноярском крае, Ростовской области, Кабардино-Балкарской Республике.

“Значит, не было и оснований заключать под стражу?” – заметил Давыдов. В Верховном суде изучат эти дела и сделают выводы.

Предполагается, что новые разъяснения упростят условия применения домашнего ареста. Например, не потребуется вызывать в суд собственника того жилья, в котором планирует находиться под домашним арестом обвиняемый.

В свою очередь советник Федеральной палаты адвокатов Евгений Рубинштейн заявил, что для изменения ситуации нужна работа в сфере дисциплинарного законодательства. “Судья не должен нести ответственность за то, что обвиняемый скрылся от следствия, – сказал он.

– Второй вопрос: нужно менять правосознание судей, но это очень долгий и трудный процесс”.

Источник: https://rg.ru/2016/02/01/sud.html

Специфика уголовной ответственности предпринимателей

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Большинство предпринимателей сидят в тюрьме незаконно. Почему для них закон не соблюдается и почему у них нет стимула гасить причинённый ущерб?

Рассказывает эксперт журнала «Антикризисный менеджер» Павел Лапшов, адвокат, управляющий партнёр адвокатского бюро Москвы «Патронъ».

Почему большинство предпринимателей сидят в тюрьме незаконно?

Изначально в Уголовном кодексе России мошенничеству была посвящена только одна норма – статья 159 УК РФ.

В связи с ее широким применением и возможностью квалификации многих деяний, граничащих с гражданско-правовыми отношениями, как преступных, появилась и народное наименование этой статьи – «резиновая».

Она до сих пор позволяет правоохранителям подвести под неё многие действия. Все предприниматели «благополучно шли» по этой статье, а она, как правило, не прекращается ни по каким нереабилитирующим основаниям и не подпадает под амнистию.

Недавно, с целью навести порядок с преследованием бизнесменов и не допустить произвольного толкования «резиновой» нормы, в 159 статью УК добавили три новые части (ч.

5-7): мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, квалифицирующееся по разным частям данной нормы в зависимости от размера ущерба: значительного, крупного и особо крупного.

В обычной 159 крупный размер считается от 250 тысяч рублей, а особо крупный – от 1 млн. рублей. Для специального вида мошенничества этот порог увеличен до 3 млн. рублей как крупный размер и 12 млн. рублей – особо крупный размер хищения.

Законом определено, что по преступлениям, совершённым в предпринимательской сфере, к которым, в том числе, относятся ч.1-7 статьи 159 и 159.1-159.

6, не может быть избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Физически не может. Но это не работает.

Предприниматели постоянно задерживаются и арестовываются по все той же «резиновой» части 4 статьи 159, и никто не хочет обращать на это внимание.

Закон для предпринимателей не соблюдается

Для людей, столкнувшихся с подобными проблемами, не говоря о том, совершали ли они действительно правонарушение, или только обнаружены признаки преступления, важно чтобы закон соблюдался. Была «резиновая» 159 — по ней всех сажали в тюрьму.

Появились дополнения для предпринимательской сферы — точно так же всех сажают в тюрьму, не обращая внимания на закон.

В лучшем случае удается в суде добиться правильной квалификации, что безусловно влияет на общее наказание, но годы, проведенные под стражей на этапе расследования, не проходят бесследно.

Кодекс требует, чтобы в отношении предпринимателя, который совершил преступление, не могла быть избрана мера пресечения в виде содержания под стражей.

Это же требование распространяется и на лиц, проходящих по ряду других статей, включая ту самую, «резиновую» 159 часть 4, если расследование преступлений относится к предпринимательской сфере.

Специальной формы квалификации мошенничества, как преступления, совершённого в предпринимательской сфере, в настоящее время не существует. Да это и не требуется, так как проблема лежит в области правоприменения, а не нормативного регулирования.

Почему нет стимула гасить ущерб?

Для предпринимателей не созданы условия, которые будут стимулировать их законным образом погасить ущерб. Нет такого механизма, кроме преступлений в налоговой сфере. Там один раз можно оплатить ущерб и быть освобождённым от ответственности.

У нас есть статья 76.1 Уголовного кодекса, которая позволяет по широкому спектру преступлений в экономической сфере быть освобождённым от уголовной ответственности, если лицо привлекается к ответственности первый раз, гасит ущерб, возмещает незаконно полученный доход и оплачивает государству в двойном размере ту же самую сумму — это право гражданина, и это решает не следователь.

Перечень преступлений в статье 76.1 УК РФ ограничен преступлениями в сфере экономической деятельности, которые в большинстве своём крайне редко встречаются на практике.

Например, не так давно введенные с целью борьбы с рейдерством и почти не применяющиеся правоохранителями статьи 185.1-184.6 УК РФ. Поэтому широкой практике подобный механизм избежания ответственности для предпринимателей не получил.

А значит, они не могут, оплатив ущерб, быть освобождёнными от ответственности, у них нет стимула, помимо понятийных, около коррупционных схем по погашению ущерба.

Одна из основных целей преследования предпринимателей – это погашение ущерба. Почему бы не сделать взаимосвязь между погашением ущерба и хотя бы избранием меры пресечения? Почему мы, как адвокаты, или лицо, привлекаемое к ответственности, должны стремиться к каким-то понятийным соглашениям? Может, отпустят, а может, нет.

Законодательно надо определить, что, если подозреваемый (обвиняемый) погасит ущерб, тогда в отношении него не будет избрана мера пресечения, связанная с изоляцией от общества. Не надо освобождать от ответственности. Но будет стимул. Потерпевшим от этого только лучше.

Должен работать закон, человек должен чётко понимать и без всякой вариативности, что у него есть право либо сидеть в тюрьме, либо находиться под домашним арестом, заплатив деньги, но по закону. Сейчас существует только субъективное мнение следователя, прокурора и судьи.

Государство пытается решить проблему

Минюст обратился к Федеральной палате адвокатов с запросом, о внесении предложений к статьям уголовного кодекса, которые регламентируют ответственность в предпринимательской сфере. Нужны новые конкретные пути в очень многих спорных ситуациях. Это сейчас делается, но проблема в том, что, несмотря на принятие коренных изменений в уголовном кодексе, они не работают.

Сейчас в Пленуме Верховного Суда есть очень странная, по моему мнению, формулировка преступлений, относящихся к предпринимательству.

К ним могут относится преступления, связанные со сделками, сторонами которых являются индивидуальные предприниматели и юридические лица. Из этого следует огромное количество противоречий.

Ведь умысел направлен на завладение чужим имуществом, кому бы оно ни принадлежало.

К примеру, когда крупные компании, производственные комплексы заключают контракты с государственными предприятиями и госкорпорациям и между ними возникает конфликт, неважно, по каким обстоятельствам, по качеству работ или другим причинам, правоохранители расценивают это как непредпринимательскую сферу, так как ущерб причинён в этом случае государству. Хотя для всех очевидно, что государство через свои специально создаваемые представительства также является субъектом предпринимательской деятельности.

Двойные стандарты в современном законодательстве для предпринимателей

Мы видим неправильный подход со стороны правоохранителей к предпринимателям. Двойные стандарты в одинаковых ситуациях.

Например, бывший президент Нацбанка Абхазии Даура Барганджия, обвиняемый в хищении денег у знаменитого актера Владимира Этуша, недавно был освобожден из-под стражи, так как следователь отозвал новое ходатайство о продлении ареста. Это произошло после того, как обвиняемый полностью погасил причинённый им ущерб.

Владимир Этуш

СМИ сообщали, что 95-летний Этуш в результате обмана лишился своих сбережений в 28 миллионов рублей. Еще в 2013 году актер решил вложить крупную сумму, помочь артисту выгодно “пристроить” за границей эти средства вызвался бывший президент Нацбанка Абхазии. Этуш и его супруга отдали ему деньги, а когда попросили вернуть вложенное якобы в швейцарский банк, то получили отказ.

Механизм, который был применён, исключительно индивидуален и связан с некой коллекторской деятельностью правоохранителей.

По сути, отозвав своё ходатайство о продлении стражи, предварительное следствие раскрыло карты: всем стало очевидно, что, арестовав подозреваемого, они преследовали цель возместить ущерб – «возместишь, мы тебя отпустим». Была некая неформальная договорённость, понятийная, ничем абсолютно не регулируемая.

Конечно, освобождение из-под стражи не означает, что лицо, совершившее преступление, избежит наказания. Отзыв ходатайства о продлении срока меры пресечения никак не отражается на ходе расследования, заявление в данном случае обратной силы не имеет. При наличии доказательств обвиняемый окажется потом на скамье подсудимых.

Для него изменение меры пресечения – это не освобождение от уголовной ответственности. Другой пример — Глеб Фетисов, который погасил все долги «Моего Банка», которым владел до ноября 2013 года. Бывший сенатор выплатил более 15 млрд руб.

Эта сумма более чем в семь раз превышает инкриминируемый Фетисову ущерб, причиненный «Моему Банку».

Глеб Фетисов

После этого Фетисов долгое время оставался под стражей, несмотря на то, что подобная расплата с кредиторами стала прецедентом на российском банковском рынке и за экс-сенатора поручались режиссер Никита Михалков и помощник президента Сергей Глазьев.

Помогло только вмешательство Генпрокуратуры, которая сочла, что Фетисов может находиться под домашним арестом, и подала в суд соответствующее кассационное представление.

В нем говорилось, что подсудимый «предпринял активные действия для возмещения ущерба».

Наша задача, чтобы люди отвечали за содеянное по справедливости

Подчас за решёткой оказываются исключительно образованные, высокоинтеллектуальные представители нашего общества, которые прекрасно разбираются в предпринимательстве, банковской сфере, различных отраслях промышленности.

Но, столкнувшись с невыполнением обязательств, кризисом в своём ли бизнесе, финансовом, государственном, они оказываются за решёткой. В этом конфликте с государством они бессильны, несмотря на свою образованность, интеллект, экономическую составляющую.

Много достойных людей сейчас оказывается в тюрьме.

Одна из целей уголовного преследования – неотвратимость наказания. Некоторые доверители к нам приходят не для того, чтобы мы вернули им деньги, а для того, чтобы мы организовали, инициировали преследование лица, чтобы было неповадно и чтобы он ответил за содеянное, прекрасно понимая, что экономического эффекта от этого не будет.

Но принцип неотвратимости наказания превалирует. Наша задача, чтобы люди отвечали за содеянное. справедливо. Это прописано, и должно быть реализовано на практике.

Введение предлагаемого механизма ограничения избрания максимально строгой меры пресечения при условии погашения ущерба по делу, будет всецело способствовать урегулированию конфликта интересов в данной конкретной сфере экономической преступности.

Источник: https://crisismedia.ru/ru/specifika-ugolovnoj-otvetstvennosti/

Правозащитники: новые процессуальные нормы, направленные на защиту предпринимателей, не работают на практике

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Новости и аналитика Новости Правозащитники: новые процессуальные нормы, направленные на защиту предпринимателей, не работают на практике

Вступившие в силу 13 августа поправки в уголовно-процессуальное законодательство были направлены на устранение возможности обхода запрета на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения в отношении предпринимателей, подозреваемых в совершении ряда экономических преступлений (ч. 1.1 ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса). Так, в правоприменительной практике неоднозначно решался вопрос о том, относится ли к сфере предпринимательской деятельности преступление, в совершении которого подозревается или обвиняется конкретное лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, и признание преступления не относящимся к данной сфере позволяло арестовывать такого подозреваемого или обвиняемого. Теперь обозначенная норма устанавливает, что заключение под стражу не применяется к:

  • индивидуальным предпринимателям, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности либо управлением имуществом в целях ее осуществления;
  • членам органов управления коммерческими организациями, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления в связи с осуществлением полномочий по управлению организацией либо осуществлением этой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности.

Стоит отметить, что запрет на заключение под стражу не распространяется на “проблемных” подозреваемых, обвиняемых (далее – обвиняемые): не имеющих постоянного места жительства на территории России, нарушивших ранее избранную меру пресечения, скрывавшихся от органов предварительного расследования или суда, а также обвиняемых, личность которых не установлена (п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ).

Одновременно с определением круга субъектов предпринимательской деятельности, которые не могут быть арестованы в связи с подозрением или обвинением в совершении определенных экономических преступлений, были скорректированы правила продления сроков содержания под стражей (Федеральный закон от 2 августа 2019 г. № 315-ФЗ).

В частности, установлено, что в постановлении о возбуждении соответствующего ходатайства должны быть обозначены основания и мотивы дальнейшего продления срока содержания обвиняемого под стражей (ч. 8 ст. 109 УПК РФ).

Если одним из них является необходимость производства следственных и иных процессуальных действий, ставших основой для предыдущего продления срока ареста, в постановлении должны быть указаны причины, по которым эти действия не были произведены в определенные ранее сроки содержания обвиняемого под стражей.

Судья в свою очередь, принимая решение по постановлению, обязан оценить приведенные в нем мотивы продления, эффективность действий органов предварительного расследования и своевременность производства следственных и иных процессуальных действий и вправе продлить арест на меньший по сравнению с указанным в постановлении срок. 

Как видно, обозначенные поправки направлены на решение таких важнейших проблем в области уголовного преследования предпринимателей, как заключение под стражу при наличии возможности применения более мягкой меры пресечения и необоснованное неоднократное продление ареста. Тем не менее на практике они не работают, по крайней мере пока, констатируют правозащитники.

Подтверждает это, например, резонансное дело в отношении генерального директора АО “Т-Платформы” Всеволода Опанасенко. Компания, которая является разработчиком суперкомпьютеров и поставщиком решений для высокопроизводительных вычислений, в 2016-2018 годах поставляла МВД России в рамках госконтракта автоматизированные рабочие места.

В марте текущего года в отношении ее директора и начальника управления связи Департамента информационных технологий, связи и защиты информации министерства было возбуждено уголовное дело по ст. 285 Уголовного кодекса “Злоупотребление должностными полномочиями”.

Всеволод Опанасенко, который обвиняется в подстрекательстве сотрудника министерства к совершению соответствующего преступления, после возбуждения дела был заключен под стражу, и данная мера пресечения до сих пор не изменена.

По общему правилу, напомним, срок ареста на этапе предварительного расследования не должен превышать двух месяцев, но при наличии определенных оснований может быть продлен (ст. 109 УПК РФ). “Все заседания, на которых рассматривался вопрос о продлении срока содержания под стражей – последним он продлен до семи месяцев – носили планомерный характер, практически ничем не отличались друг от друга.

Следствие не представляет новых доказательств того, что Опанасенко скроется от суда, следствия и т. д. Применяются одни и те же фразы, и суд фактически не проверяет доводы следствия, хотя в УПК РФ внесены изменения, в которых говорится о том, что следователь каждый раз, выходя с продлением, должен убедить суд, а суд – проверить эти доводы.

Однако мы этого не видим”, – сообщил в ходе прошедшей накануне пресс-конференции адвокат генерального директора АО “Т-Платформы” Дмитрий Ляшков.

Стоит отметить, что вчера Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов направил главе государства Владимиру Путину письмо с просьбой дать поручение о проведении проверки обоснованности уголовного преследования генерального директора АО “Т-Платформы”. В том числе – квалификации вменяемого ему деяния (так как субъектами такого преступления, как злоупотребление должностными полномочиями, могут являться только должностные лица госорганов и госучреждений) и причин неучета факта осуществления им предпринимательской деятельности при выборе меры пресечения. Об этом сообщается на официальном сайте бизнес-омбудсмена.

Однако даже надлежащее применение новых процессуальных норм не сможет в полной мере защитить предпринимателей от незаконного уголовного преследования, полагают эксперты.

“С тех пор, как начали больше внимания обращать на то, в какой сфере: предпринимательской или нет – совершено преступление, а институт бизнес-омбудсмена стал эффективно работать, система возбуждения незаконных уголовных дел как инструмент преследования предпринимателей для достижения определенных целей тоже изменилась.

И мы видим уже, как вместо классической ч. 4 ст. 159 УК РФ [мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере. – ГАРАНТ.РУ] применяется, например, ст. 285 УК РФ. Предпринимателям вменяются грабеж, кража, могут подбросить наркотики, было несколько дел, где вообще выдвигалось обвинение в убийстве.

Такие статьи тяжкие позволяют содержать подозреваемого под стражей до рассмотрения дела по существу в суде, и только там выясняется, был ли на самом деле грабеж и т. д.

или нет”, – подчеркнул глава Ассоциации защиты бизнеса, общественный омбудсмен по защите прав предпринимателей, содержащихся под стражей, Александр Хуруджи.

При этом в таких “нестандартных” ситуациях бизнес-омбудсмены практически бессильны, поскольку их полномочия по защите прав предпринимателей в рамках уголовного процесса ограничены, по сути, экономическими составами (п. 3 ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 78-ФЗ). Возможные варианты решения этой проблемы, по словам эксперта, обсуждаются на различных площадках, в том числе, разумеется, в аппарате Уполномоченного по правам предпринимателей при Президенте РФ.

Эффективным механизмом противодействия хотя бы необоснованно продолжительному содержанию предпринимателей под стражей мог бы стать залог (ст. 106 УПК РФ), уверены правозащитники, однако для этого необходимо кардинально пересмотреть подход к его применению в качестве меры пресечения. С соответствующим предложением, напомним, к Президенту РФ весной текущего года обратился Борис Титов.

При этом не исключено, что и нормы, регламентирующие возможность и правила ареста предпринимателей, снова будут скорректированы.

До 1 декабря Верховный Суд Российской Федерации и Генеральная прокуратура РФ должны проанализировать правоприменительную практику избрания данной меры пресечения в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности, и подготовить предложения по устранению причин ее необоснованного применения к предпринимателям (подп. “б” п. 7 перечня поручений Президента РФ от 2 июля 2019 г. № Пр-1180).

поддержка предпринимательства, права человека, правоприменение, судопроизводство, уголовная ответственность, ВС РФ, Генеральная прокуратура РФ, Президент РФ, Уполномоченный по защите прав предпринимателей, Владимир Путин, Борис Титов, Александр Хуруджи, Всеволод Опанасенко, Дмитрий Ляшков

Подписаться на наш канал в Яндекс.Дзене

Документы по теме:

Источник: https://www.garant.ru/news/1300102/

Предпринимателей выводят из оргпреступности

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

В Госдуме инициировали внесение изменений в ст. 210 УК РФ об организации преступного сообщества.

Предлагается исключить возможность применения этой статьи, если речь идет о большинстве преступлений экономической направленности — мошенничестве, присвоении или растрате, незаконной банковской деятельности, злоупотреблении полномочиями и целом ряде других.

В пояснительной записке к законопроекту говорится, что он направлен на «создание дополнительных гарантий защиты предпринимателей от необоснованного уголовного преследования», в том числе от избрания судами самой суровой меры пресечения в виде ареста.

Изменения в ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества или участие в нем) предложил внести депутат Госдумы Рифат Шайхутдинов через четыре дня после того, как эта тема была затронута на прямой линии с президентом России Владимиром Путиным.

«На сегодняшний день юридическая техника такова, что под преступное сообщество можно подвести совет директоров любой корпорации, где один из членов замешан в нарушениях закона.

Конечно, это недопустимо, совершенно очевидный факт, с этим нужно поработать и внести изменения в действующий закон»,— сказал глава государства, отвечая на соответствующий вопрос.

Авторы “Ъ” комментируют главные тезисы президента

Читать далее

В пояснительной записке к законопроекту (.pdf) говорится, что «сложившаяся и широко распространенная практика применения органами предварительного следствия и судами ст. 210 УК РФ демонстрирует необоснованность предъявления обвинения в совершении этого преступления в отношении предпринимателей».

По мнению депутата, делается это зачастую лишь для того, чтобы «внешне строго в рамках закона обходить прямой запрет, установленный ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ (арест за преступления в сфере предпринимательской деятельности.— “Ъ”), и применять в отношении указанных лиц меру пресечения в виде заключения под стражу».

А учитывая, что преступления, предусмотренные ст.

 210 УК РФ, относятся к категории особо тяжких, их дополнительное вменение, говорится в пояснительной записке, практически исключает вероятность избрания подозреваемому или обвиняемому судом иной меры пресечения, кроме ареста на срок до полутора лет (до окончания предварительного расследования).

Чтобы не допустить подобных случаев злоупотреблений со стороны судебно-следственных органов, законодатели предлагают установить «запрет дополнительной квалификации» по этой статье УК РФ в отношении фигурантов, подозреваемых или обвиняемых в преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности.

В частности, дополнительное вменение ст. 210 УК РФ депутат предлагает запретить, если речь идет о большинстве преступлений экономической направленности. В первую очередь это касается таких статей, как «Мошенничество» (ст.

 159 УК РФ), «Присвоение или растрата» (ст. 160 УК РФ), «Незаконная банковская деятельность» (ст. 172 УК РФ), «Легализация денежных средств» (ст. 174 УК РФ), «Злоупотребление полномочиями» (ст. 201 УК РФ), и некоторых других.

Как полагает автор законопроекта, изменение действующего законодательства необходимо не только для «обеспечения и защиты основополагающих конституционных прав личности, но и для повышения уровня эффективности и законности уголовного преследования в отношении лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность». По мнению депутата, зачастую под уголовное преследование попадают те, кто лишь создал или учредил фирму, но прямого отношения к ее деятельности не имеет.

В экономическом обосновании предложенной инициативы говорится, что в случае ее одобрения «эффект от внесения изменений в ст. 210 УК РФ, очевидно, будет иметь место за счет снижения затрат на содержание в СИЗО предпринимателей».

Бизнес-омбудсмен Борис Титов заявил “Ъ”, что это законодательное предложение не может не радовать. «Оно очень похоже на то, которое фигурировало в моем докладе президенту. В поправках четко перечисляются “экономические” статьи, несовместимые со ст.

 210 УК РФ, и их принятие способно решить одну из самых серьезных проблем уголовного преследования предпринимателей»,— заявил “Ъ” господин Титов. По его мнению, ст.

 210 УК РФ должна использоваться против тех, кто похищает и убивает людей, организует сбыт наркотиков, но не против «банды», состоящей из директора, бухгалтера и менеджера.

Аналогичной точки зрения придерживается и вице-президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник. «Статья 210 была эффективна в 1990-х годах.

Сейчас она фактически исчерпала себя и зачастую является лишь инструментом давления на подозреваемых и обвиняемых, которым в обмен на признание вины по другим статьям обещают ее снять.

В итоге нередки случаи, когда невиновные бизнесмены просто оговаривают себя»,— отметил господин Резник.

Олег Рубникович

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4011555

Уголовная ответственность бизнеса: метаморфозы ст. 210 УК РФ

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Павел Сигал в своей речи обратил внимание на то, что поток жалоб на незаконные дела по ст. 210 реально увеличивается, и обратил внимание на тот факт, что законы хоть и не плохи, но на практике фактически не действуют.

«Ключевой момент в защите предпринимателей, мне кажется, в сломе той репрессивной машины, обвинительного уклона, который сложился у нас на практике»,— заявил Павел Сигал. По его мнению, исключение применения ст.

210 к экономическим преступлениям — это единственный шанс получить гарантированную защиту.

Первый вице-президент «ОПОРЫ РОССИИ» выразил опасения, что предварительное следствие получает слишком большие преференции от применения ст.

210: и более длительный срок нахождения под стражей, и более высокий объем наказаний, и возможность торговаться с подследственным.

В качестве средств защиты Павел Сигал видит только два пути: общественный резонанс и жесткая, бескомпромиссная, активная работа адвоката.

Заместитель председателя комитета по государственному строительству и законодательству Государственной думы РФ Рафаэль Марданшин заявил, что применение ст. 210 УК РФ к предпринимателям — это тревожный повод для встречи и «абсурд»: «Когда все начиналось, я до конца не мог понять, что это реально происходит.

Где предпринимательство и экономика и где терроризм, бандитизм и убийства?» Господин Марданшин сообщил, что ст. 210 начали применять к бизнесменам с 2013 года: «В 2016 году уголовных дел уже было примерно 200, до суда доходило 40, а в последние годы там уже стало порядка тысячи дел, из которых 15% попадают в суды».

Депутат добавил, что по итогам «Прямой линии с Владимиром Путиным» президентом уже были даны поручения Генеральной прокуратуре, Следственному комитету и Верховному суду подготовить поправки к Уголовному кодексу для того, чтобы эту норму закона ограничить.

«Какой вариант решения этой проблемы был бы правильным? Наверное, нужно более четко прописать саму ст. 210, потому что те формулировки, которые там прописаны, не совсем точные.

Это дает возможность применить эту норму к бизнесу, чем некоторые недобросовестные представители правоохранительных органов пользуются», – рассуждал Рафаэль Марданшин, отметив, что сложность заключается в правоприменении.

Адвокат Алексей Мельников согласился с тем, что даже при высоком качестве нормы уголовного закона результат останется тем же самым, если правоприменение не будет надлежащим. По его мнению, использование ст.

210 УК РФ в отношении предпринимателей — «это произвол», о котором говорил президент РФ, а многократный рост вменения — свидетельство того, что «правоохранительная система распробовала предоставляемые ею бонусы», в частности гарантированный арест и увеличенные сроки.

Алексей Мельников полагает, что проблема кроется в том, что суды «полностью соглашаются с тем, что говорит следствие», и «абсолютно наплевательски относятся к указаниям Верховного суда».

По мнению адвоката, необходима политическая воля, чтобы применять закон в соответствии с целями, названными в Уголовном кодексе, то есть для защиты прав человека и общественного порядка, а не для произвольных репрессий. «Сегодня правоохранительная система обслуживает свои собственные интересы, маскируя их под интересы общества.

Это угроза развитию страны»,— отметил он. В своем выступлении адвокат обратился также к наиболее нашумевшим случаям применения ст. 210 УК РФ: кейсам Михаила Абызова, братьев Магомедовых, Дмитрия Михальченко, Вячеслава Гайзера, Сергея Хачатурова.

Отдельно он остановился на деле «Тольяттиазота», по которому недавно был арестован председатель правления Тольяттихимбанка Александр Попов. По версии следователей, участие Попова в ОПС заключалось в том, что через банк завод проводил платежи по сделкам, к которым возникли вопросы.

Странно, что у надзирающего Центробанка нет претензий к Тольяттихимбанку, но они возникли у следствия. «В целом, дело “Тольяттиазота” — классический пример неправомерного применения ст. 210 и ст. 159 УК. Бывшее руководство предприятия обвиняется в хищении всей продукции завода за несколько лет. Игнорируется факт перечисления зарплаты рабочим и уплаты налогов. На фоне акционерного конфликта здесь прослеживается единственная цель — обыкновенное рейдерство». Вопиющим примером незаконного уголовного преследования предпринимателя адвокат назвал и дело собственника «Росгосстраха» Сергея Хачатурова, находящегося уже 15 месяцев в СИЗО.

https://www.youtube.com/watch?v=JzYyBpysuu8

Свою речь Алексей Мельников завершил предложением внести изменения в ст. 31 и ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса, вернув возможность рассмотрения дел по ст. 210 суду присяжных и запретив арест предпринимателей на время следствия.

Владимир Платонов, президент Московской торгово-промышленной палаты, был более оптимистичен: «Судьба ст. 210 определена после выступления президента. Здесь только задача — красиво это сделать. Я уверен, что все поручения органам предварительного следствия будут даны».

Господин Платонов сообщил, что статистика такова, что по этой статье привлечен к уголовной ответственности пока только один человек, а все остальные находятся на стадии предварительного следствия. По его словам, нужно предварительное следствие перевести в судебное — это поможет возродить фактически недействующий принцип состязательности сторон.

Также Владимир Платонов предложил еще один способ убрать произвол предварительного следствия — восстановить прокурорский надзор.

Татьяна Минеева, уполномоченный по защите прав предпринимателей в городе Москве, рассказала о направленном в Госдуму РФ докладе Бориса Титова, в котором омбудсмены и общественные организации просят исключить применение ст.

210 к экономическим преступлениям, предусмотренным главой 22 Уголовного кодекса. Также госпожа Минеева сообщила, что институт по защите прав предпринимателей начал вести еженедельный мониторинг по каждому СИЗО Москвы по экономическим преступлениям.

Оказалось, что общее число профильных дел составляет 1334, а 64 из них дополнительно квалифицированы по ст. 210.

Омбудсмен призвала всех заинтересованных адвокатов подключаться к защите предпринимателей, поскольку юристов pro bono не хватает, а также подчеркнула важность сотрудничества с прокуратурой: «У нас есть статистика, что где-то в 50% случаев прокуратура Москвы по нашим обращениям занимает сторону предпринимателей».

Евгений Тарло, президент Столыпинского клуба, тоже предложил изменить формулировку ст. 210, пригласив для этого преподавательское сообщество, чтобы максимально точно проработать признаки данного преступления.

Иначе, продолжил он, у нас «любой орган власти можно обвинить в создании организованного преступного сообщества». Господин Тарло призвал подумать о балансе следствия и защиты, сделать ст.

159 УК РФ статьей частного обвинения, строго соблюдать процессуальные нормы, нарушения которых уже стали нормой, изменить порядок назначения судей через квалификационные коллегии, поменяв их состав.

«Дела должны возбуждаться обоснованно, расследоваться профессионально, наказание быть справедливым и уравновешенным, но для этого должны работать все цепочки»,— заявил он. Евгений Тарло считает, что нужно работать над оптимизацией процесса, заняться цифровизацией предварительного следствия, розыскных действий и судопроизводства в целом.

Управляющий партнер «Соколов, Трусов и партнеры» Андрей Соколов свое выступление посвятил тенденциям, присущим последним уголовным делам, в частности, делу «Тольяттиазота». Он рассказал, что оно было возбуждено по заявлению миноритария по ч. 4 ст.

159 УК РФ, а затем уже в отношении руководства банка была добавлена ст. 210.

Юрист поделился своими наблюдениями о том, что по обычным корпоративным спорам миноритарные акционеры начинают шантажировать мажоритарного акционера, рассылают директорам других компаний, входящих в холдинг, письма о том, что есть уголовное дело, и они тоже могут быть привлечены.

«Недобросовестные акционеры используют эту практику, это уже происходит»,— сообщил господин Соколов. По его словам, такие действия приводят к остановке деятельности компании, блокировке операций по счетам, невыплате заработной платы. Единственный способ решения — запретить применять эту статью в отношении предпринимателей.

Доцент кафедры предпринимательского права МГУ Александр Молотников выразил мнение, что правоохранительные органы зачастую обычную деятельность предпринимательского сообщества рассматривают через призму своего восприятия мира.

Проблема в том, продолжил господин Молотников, что у нас происходит смешение понятий и различных правовых подходов: «В уголовном законодательстве мы стали говорить про предпринимательскую деятельность, но она там понимается совершенно не как в частном праве».

Александр Молотников посетовал, что предприниматели и наемные менеджеры боятся, потому что дело уже возбуждено, значит, кто-то должен сесть, а у собственников бизнеса есть варианты для торга. «Мне кажется, что ст.

210 была создана для воров в законе, и вор должен сидеть в тюрьме, а предпринимательское сообщество создано для того, чтобы и директора, и управленцы сидели в офисе, а не в других местах»,— подытожил он.

Источник: http://opora.ru/bureau/news/ugolovnaya-otvetstvennost-biznesa-metamorfozy-st-210-uk-rf/

Сизо для бизнеса: эффективен ли запрет заключения предпринимателей под стражу

Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей

Саврико И. В. Сизо для бизнеса: эффективен ли запрет заключения предпринимателей под стражу // Молодой ученый. — 2019. — №24. — С. 262-263. — URL https://moluch.ru/archive/262/60496/ (дата обращения: 15.11.2019).



Беспрепятственное развитие предпринимательства является залогом процветания экономики всей страны. Поэтому так важно предоставить бизнес-сообществу механизмы, позволяющие исключить давление, в том числе путем использования уголовного преследования.

Дополнительной процессуальной гарантией для бизнесменов стало введение субъектных ограничений заключения под стражу.

В 2010 году появилась норма, не позволяющая заключать под стражу предпринимателя, которого подозревают или обвиняют в совершении экономических преступлений или преступлений в сфере предпринимательской деятельности: часть 1.

1 статьи 108 УПК РФ устанавливает запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии обстоятельств, указанных в пунктах 1–4 части 1 статьи 108 УПК РФ, в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 171–174, 174.

1, 176–178, 180–183, 185–185.4, 190–199.2 УК РФ, без каких-либо других условий, а в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159–159.3, 159.5, 159.6, 160 и 165 УК РФ, — при условии, что эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности. [1]

Радует то, что законодатель продолжил расширять сферу действия данной нормы, и с 8 января 2019 года перечень таких преступлений пополнился статьями 159 ч. 5.7., 171.1, 171.3 — 172.2, 201 УК РФ.

Чтобы избежать неверного толкования термина «преступления в сфере предпринимательской деятельности», Верховный Суд в 2016 году разъяснил в своем Постановлении, что преступления следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности. [2]

Несмотря на расширение перечня преступлений, подпадающих под действие данной нормы, и разъяснения Пленума Верховного Суда, за девять лет существования запрета заключения под стражу предпринимателей сложилась весьма противоречивая практика.

Большой проблемой является ситуация, когда при всей очевидности факта совершения преступления в сфере предпринимательской деятельности, судьи утверждают, что преступление совершено не в сфере предпринимательской деятельностью, и заключают бизнесмена под стражу.

Например, в апелляционном постановлении Московского городского суда от 6 февраля 2019 г. по делу N 10–1840/19, суд рассмотрел жалобу защитника на постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Мосгорсуд указал, что районный суд необоснованно не принял во внимание доводы, касающиеся характера инкриминируемых подозреваемому С. деяний, связанных с взаимоотношениями между акционерами и организациями по переводу активов компании в иное юридическое лицо, и которые свидетельствуют о совершении указанных деяний в сфере экономической деятельности.

На основании этого мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого С. была изменена на домашний арест.

В апелляционном постановлении от 16 января 2019 г. по делу N 10–0433/2019, Мосгорсуд пришел к выводу о том, что достаточных оснований для избрания подозреваемому Р.

такой меры пресечения, как заключение под стражу, не имелось, поскольку при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения суд первой инстанции не проверил и не оценил, в какой сфере деятельности совершено преступление.

Как следует из материалов дела, преступление, в совершении которого подозревается Р., совершено в сфере банковской деятельности, однако следствием не представлено доказательств того, что инкриминируемое преступление, исходя из установленных следствием обстоятельств и в силу п.

1 ст. 2 ГК РФ, определяющего критерии отнесения деятельности к предпринимательской, не относится к деяниям, вытекающим из указанной (предпринимательской) сферы.

То, что суды часто не аргументируют причины неприменения данного запрета, уже стало системной проблемой, что подтверждается наличием Постановлений ЕСПЧ по данному вопросу. В качестве примера можно привести Постановление Европейского суда по делу «Рубцов и Балаян против России» (жалобы № 33707/14 и 3762/15) от 10 апреля 2018 года.

Из обстоятельств дела следовало, что Александр Рубцов и Гагик Балаян, несколько раз содержались под стражей в 2013 и 2014 годах. Александр Рубцов, являвшийся одним из косвенных бенефициарных владельцев компании, 1 октября 2013 г. был задержан в качестве обвиняемого по уголовному делу.

Обвинение утверждало, что компания, покупающая его фирму, принадлежала ему же, а цена, которую она заплатила, была неправдоподобно низкой. Будучи директором банка, Гагик Балаян был арестован по подозрению в том, что он перечислил деньги со счета банка, получив необеспеченные долговые обязательства.

Суды отклонили аргументы стороны защиты и не привели доводов о причине неприменения ч. 1.1 ст. 108 УПК. [3]

Европейский суд посчитал, что отсутствие аргументированного пояснения о причинах неприменения национальными судами ч.1.1 статьи 108 УПК РФ является нарушением статьи 5 § 3 Конвенции (право на освобождение до суда) и присудил каждому из заявителей 5 000 евро в качестве возмещения морального ущерба. [4]

Таким образом, очевидно, что в практической реализации запрета заключения под стражу предпринимателей существуют проблемные аспекты.

Для предотвращения необоснованного нарушения прав и свобод бизнесменов, необходимо, чтобы при избрании меры пресечения, судьи не ограничивались стандартными формулировками, а детально изучали все обстоятельства дела для вынесения законного решения, при этом учитывая Постановления Пленума Верховного Суда и Европейского Суда по правам человека.

Литература:

Источник: https://moluch.ru/archive/262/60496/

Адвокат Титов
Добавить комментарий