Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

О допустимости в уголовном процессе объяснений в качестве доказательств (кудрявцева т.г., кожухарик д.н.)

Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

Дата размещения статьи: 18.05.2015

Федеральным законом N 23-ФЗ от 4 марта 2013 г. были внесены существенные изменения и дополнения в ряд статей Уголовно-процессуального кодекса РФ, в т.ч. и в ст. 144 УПК РФ.

Данные действия законодателя были направлены на то, чтобы определить новые положения, при соблюдении которых правоприменитель в результате получил бы годные (допустимые) к использованию (применению) доказательства в виде объяснения потенциального потерпевшего или свидетеля. Речь об этом идет в ч. 1.2 ст.

144 УПК РФ: “полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения (то есть, по сути, показания, которые облачены в процессуальную форму объяснения) могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 настоящего Кодекса”.Прошло больше чем полгода, как дополнения внесены.

Что же происходит после внесенных изменений? Как применяются и применяются ли они на практике? Используются ли объяснения в качестве доказательств и в какой форме?Опрос, проведенный среди слушателей, находящихся на повышении квалификации в ИПК СК РФ, следственная и судебная практика, поступающая в Институт из регионов, за период действия внесенных дополнений показали, что следователи по-прежнему не используют полученные объяснения в качестве источника доказательств применительно к стадии предварительного расследования по возбужденным уголовным делам. Причинами такового называются: сомнения в части возможности использования объяснения лица “напрямую” как доказательства по делу в силу неопределенности некоторых процессуальных моментов в части соблюдения конституционных, процессуальных прав и обязанностей; сомнение в возможности применения аналогии правовых норм к стадии предварительного следствия и т.д.Один из слушателей ИПК СК РФ в ходе проводимого опроса сказал, что по устному указанию прокурора района в бланк объяснения были внесены дополнения о п. 1.1, 1.2 ст. 144 УПК РФ, о разъяснении ст. 51 Конституции РФ, о предупреждении по ст. 306, 307, 308, 310 УК РФ для того, чтобы иметь допустимое “доказательство” в виде объяснения лица. А правильно ли это?Полностью присоединяемся к мнению Цховребовой И.А. относительно того, что “в праве существует незыблемое правило – нормы должны быть максимально четкими и конкретными, их смысл должен быть предельно ясен для правоприменителя. Это обеспечит не только единообразное и правильное применение норм закона, но и предотвратит попытки истолковать положения закона в угоду частным интересам” .——————————– Цховребова И.А. Новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении: что изменилось? // Российский следователь. 2013. N 21. С. 22 – 24.В.С. Балакшин также ведет речь о том, что “важно, чтобы в законе был прописан четкий, основанный на здравом смысле механизм вовлечения объяснений в сферу уголовного судопроизводства, проверки, оценки их относимости, допустимости и достоверности, как и любого другого доказательства” .——————————– Балакшин В.С. Объяснение как доказательство в уголовном и административном судопроизводстве // Российский юридический журнал. 2012. N 5; СПС “КонсультантПлюс”.Законодателем действие ст. 144 УПК РФ отнесено к стадии проверочной, доследственной, нацеленной на решение вопроса о возбуждении уголовного дела. ч. 1.2 этой статьи указывает на необходимость соблюдения требований ст. 75 УПК РФ, что применимо только к стадии предварительного следствия. Соответственно, сведения, полученные от лиц на стадии проверки заявления и сообщения о преступлении, в рамках возбужденного уголовного дела будут соответствовать показаниям потерпевшего или свидетеля (ст. 78 и 79 УПК РФ), которые облачены в процессуальную форму протокола их допроса (ст. 190 УПК РФ).На стадии же проверки заявления или сообщения показания лица должны быть облачены в форму объяснения. Строго регламентированных требований, предъявляемых к структуре и содержанию объяснения, законодателем не определено. Но в практической деятельности помимо сведений о лице, получающем объяснение, и лице, дающем объяснение, сейчас необходимо разъяснить права и обязанности, указать в тексте объяснения, что конкретно было разъяснено, исходя из требований ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ.Возникает вопрос: может ли лицо, получающее объяснение, а вернее, должно ли оно, по аналогии с протоколом допроса разъяснять опрашиваемому, что данные объяснения могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в т.ч. и в случае его последующего отказа от этих показаний (как то предусмотрено в п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 2 ч. 4 ст. 46, п. 3 ч. 4 ст. 47, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ)?А.В. Чуркин в своей статье по указанному вопросу высказывает мнение, что аналогия допустима и необходимо исходить из понимания “статуса участника уголовного судопроизводства” .——————————– Чуркин А.В. Допустимость в уголовном процессе объяснений как новых доказательств // Уголовный процесс. 2013. N 17. С. 20.При этом возникает другой вопрос: а приобрело ли лицо, от которого получают объяснение, “статус участника уголовного судопроизводства”? Помимо того, что лицо, от которого получается объяснение, может быть не только потенциальным свидетелем и потерпевшим, но и виновным лицом (подозреваемым, обвиняемым). До получения объяснения от этого лица можно только предполагать, каков будет его статус. Правовое положение этого лица еще окончательно не определено. Тогда о каком “статусе” ведет речь уважаемый А.В. Чуркин? Если законодатель прописал в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ право не свидетельствовать, то почему не прописал механизм реализации этого права, как это сделано в ст. 42, 46, 47, 56 УПК РФ?Также в п. 6 вышеназванной статьи А.В. Чуркин предлагает: “перед началом допроса опрашиваемое лицо (будущий потерпевший или свидетель…) …должно быть предупреждено под роспись об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос” .——————————– Там же. С. 22.Но для заведомо ложного доноса характерно то, что:1) информация касается именно обвинения в совершении преступления (а не дачи каких-либо пояснений), а не иного противоправного деяния;2) информация касается конкретного человека или группы лиц;3) информация направляется в правоохранительный орган (а не получается в ходе дачи объяснения), который вправе ее проверить и по результатам вынести постановление о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении.То есть предупреждение по ст. 306 УК РФ возможно в отношении лица, обращающегося с заявлением или сообщением о преступлении. Если же лицо дает какие-либо пояснения и их облачают в форму объяснения, то уместнее было бы предупреждать об ответственности за заведомо ложные показания (ст. 307 УК РФ) либо об отказе от дачи показаний (ст. 308 УК РФ). Относительно статуса потерпевшего и свидетеля это требование о предупреждении закреплено в ч. 7 ст. 42 и ч. 8 ст. 56 УПК РФ.И опять же, возвращаясь к тому, что процессуальный статус лица, дающего объяснения, не определен, то и предупреждение его по ст. 307 и 308 УК РФ невозможно (даже по аналогии). Не упоминается о предупреждении по ст. 306 – 308 УК РФ и в дополнениях от 4 марта 2013 г. N 23-ФЗ к ст. 144 УПК РФ, но отсылка на ст. 161 УПК РФ (а в ней на предупреждение по ст. 310 УК РФ) присутствует.Если положения об ответственности, о несвидетельствовании против себя и своих близких, а в случае согласия дать пояснения и дачи ложных пояснений либо в отказе от них на стадии фиксирования в форме объяснения неприменимы, то и нельзя гарантировать правдивость пояснений лица. При этом страдает принцип достоверности получаемых сведений, а с ним напрямую связан принцип допустимости доказательств. Отсюда следует сделать вывод о том, что объяснение ни в коей мере не может приниматься как прямое доказательство по делу.Данный тезис подтверждается и выводами Е.А. Доля о том, что “содержание доказательств, собираемых при производстве по уголовному делу, формируется с учетом законных интересов и правового положения лиц, от которых они исходят. Эта особенность не может быть учтена при получении рассматриваемых сведений в ходе проверки сообщения о преступлении. В силу отмеченных причин использовать указанные сведения в качестве доказательств нельзя ни при каких условиях” .——————————– Доля Е.А. Особенности доказывания при производстве дознания в сокращенной форме // Российский судья. 2013. N 6.Использование же объяснения, полученного на стадии доследственной проверки, в качестве косвенного доказательства по делу возможно лишь в совокупности с другими доказательствами по возбужденному делу и только в результате дополнительного процессуального закрепления, переводя в разряд иного документа, с учетом конкретных обстоятельств по делу. Это те случаи, когда объяснения от лица были получены, а после возбуждения уголовного дела в силу ряда физических причин не имеется возможности допросить это лицо в процессуальном статусе потерпевшего или свидетеля. По этому направлению и шла судебная практика.Таким образом, после внесения дополнений в ст. 144 УПК РФ появилось больше вопросов, чем ответов, т.к., прописав право, законодатель не определил механизм реализации этого права. Поэтому будут иметься предпосылки применить это право в той части, в какой хотелось бы, а не по общему правилу, которое должен был законодатель четко и ясно определить. И пока эти правила не будут получены от законодателя, то объяснения как доказательства так и останутся в качестве недопустимых.

Литература

1. Балакшин В.С. Объяснение как доказательство в уголовном и административном судопроизводстве / В.С. Балакшин // Российский юридический журнал. 2012. N 5; СПС “КонсультантПлюс”.2. Доля Е.А. Особенности доказывания при производстве дознания в сокращенной форме / Е.А. Доля // Российский судья. 2013. N 6.3. Цховребова И.А. Новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении: что изменилось? / И.А. Цховребова // Российский следователь. 2013. N 20 (1). С. 22 – 24.

4. Чуркин А.В. Допустимость в уголовном процессе объяснений как новых доказательств / А.В. Чуркин // Уголовный процесс. 2013. N 17. С. 20.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:

Источник: http://xn----7sbbaj7auwnffhk.xn--p1ai/article/4510

Использование объяснений опрошенных лиц в доказывании по уголовным делам:

Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

Новиков Сергей Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики СПбГУ.

Современный уголовный процесс дает исследователю богатую пищу для размышлений.

В уголовно-процессуальной науке России остаются неразрешенными многие насущные проблемы, имеющие не только теоретический интерес, но и большое практическое значение.

Немало таких проблем касается доказательственного права. На одной из них – проблеме использования в доказывании объяснений опрошенных лиц – мы и остановимся подробнее.

Представим следующую вполне обыденную ситуацию: в отдел милиции обращается гражданин и сообщает, что он стал жертвой преступления. Тут же орган дознания осуществляет проверку поступившего сообщения, в ходе которой опрашиваются очевидцы происшедшего; результаты опроса оформляются письменно.

В дальнейшем все собранные материалы проверки могут быть переданы следователю для принятия решения о возбуждении уголовного дела. Допустим, что следователь, не ограничившись представленными материалами, самостоятельно проверяет сообщение и также получает объяснения у тех, кто располагает значимыми сведениями.

В результате, убедившись в обоснованности сообщения, следователь возбуждает уголовное дело и производит расследование.

Дабы несколько усложнить ситуацию, предположим, что и после возбуждения дела следователю передаются вновь полученные объяснения граждан: часть – из оперативного подразделения, проводившего оперативно-розыскное мероприятие опрос, другая часть – от защитника, проводившего опрос лиц в порядке ч. 3 ст. 86 УПК.

Могут ли быть использованы в доказывании (как имеющие доказательственное, а не только ориентирующее значение) все названные письменные объяснения, полученные у опрошенных лиц как до, так и после возбуждения уголовного дела?

Ответ на этот вопрос для практики крайне важен: ведь кто-то из опрошенных может в последующем, уже на допросе, не подтвердить своих прежних слов и дать показания, отличные от объяснений (к примеру, из-за оказанного перед допросом посткриминального воздействия); кого-то вообще может не оказаться в живых к моменту вызова на допрос, и возможность получения его показаний будет попросту исключена. И что же, прежде сообщенные такими лицами сведения будут безвозвратно утрачены для следователя и судьи?! С другой стороны, процесс получения сведений в ходе допроса детально регламентирован, а процедура опроса, напротив, законом не установлена; таким образом, допрашиваемое лицо имеет больше процессуальных гарантий, чем опрашиваемое.

Итак, говоря образно, наша задача – поставить запятую в формуле об использовании в уголовном процессе объяснений: “исключить нельзя допустить”.

Анализ научной литературы и правоприменительной практики позволяет сделать вывод об отсутствии единого подхода к решению поставленного вопроса.

Зато имеются как убежденные сторонники, так и пылкие противники использования объяснений опрошенных лиц в качестве доказательств по уголовному делу.

Прежде чем озвучить их позиции и отстаивать собственную, посмотрим, что по этому поводу сказано в уголовно-процессуальном законе.

Часть 1 ст. 74 УПК называет доказательствами любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в определенном законом порядке устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Источники доказательств конкретизированы в ч.

2 той же статьи, причем, в отличие от показаний , объяснения участников процесса в этом перечне, носящем закрытый характер, отсутствуют. В то же время в качестве самостоятельного источника доказательств указаны иные документы.

Можно или нельзя относить к последним письменные объяснения опрошенных лиц?

Сегодня показания могут быть получены только в результате следственных действий: допроса, очной ставки, предъявления для опознания, проверки показаний на месте; в ходе опроса получают не показания, а объяснения.

Иным документам посвящена ст. 84 УПК, где сказано, что таковые допускаются в качестве доказательств, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде.

К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст. 86 УПК.

Нельзя не вспомнить, что иные документы как один из источников доказательств были известны и УПК РСФСР 1960 г. Они не только прямо назывались в его ст. 69, им была посвящена ст.

88, где, в частности, указывалось: “Документы являются доказательствами, если обстоятельства и факты, удостоверенные или изложенные предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела”.

Сравнив приведенные формулировки ст. 84 УПК РФ и ст. 88 УПК РСФСР, мы не обнаружим каких-либо принципиальных различий; взгляд законодателя на иные документы остался прежним.

В обоих случаях он предпочел не высказываться более конкретно о содержании этого вида доказательств, посчитав, что сформулированного “рамочного” понятия вполне достаточно для правоприменителя, и допустив тем самым в уголовный процесс широкий круг письменных материалов.

При этом в законе не было и нет прямого запрета рассматривать письменные объяснения граждан в качестве иных документов и использовать их в доказывании по уголовным делам.

Уместно вспомнить, что в России поставлен серьезный барьер – причем не только в отраслевом законе, но и на конституционном уровне – использованию в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона: такие сведения признаются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть использованы для установления любого из числа значимых для дела обстоятельств (ч. 2 ст. 50 Конституции, ч. 1 ст. 75 УПК).

Если же относимые к делу сведения получены законным путем, известен источник осведомленности сообщившего их субъекта, то нет никаких оснований для признания сведений недопустимыми и исключения их из круга доказательств по уголовному делу. Это краеугольное положение, от которого и следует отталкиваться.

На наш взгляд, сама возможность законного получения объяснений граждан как до, так и после возбуждения уголовного дела не вызывает сомнений. Хотя в ст. 144 УПК законодатель прямо и не указал, какими именно средствами следователь и дознаватель должны проверить поступившее сообщение о преступлении (в отличие от ч. 2 ст.

109 УПК 1960 г.), совершенно очевидно, что без получения объяснений им зачастую не обойтись. В обоснование правомерности получения объяснений при проведении проверки сообщения о преступлении следователь и дознаватель могут ссылаться как на ч. 4 ст.

21 УПК, так и на нормы ведомственных законодательных актов (об этом чуть ниже).

Точно так же отсутствуют какие-либо препятствия для получения письменных объяснений граждан при проведении оперативно-розыскного мероприятия (ОРМ) – опроса.

Опрос прямо указан в существующем закрытом перечне оперативно-розыскных мероприятий, и в случае гласного проведения его результаты могут оформляться как письменные объяснения опрошенного. А согласно ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 г.

N 144-ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” полученные при проведении ОРМ результаты могут быть представлены в установленном Законом порядке следователю, дознавателю, органу дознания, прокурору или в суд для использования в доказывании по уголовным делам.

СЗ РФ. 1995. N 33. Ст. 3349.

Наконец, посмотрим, есть ли у защитника полномочия на получение письменных объяснений граждан? Ответ и здесь однозначен: да. Мало того, что Федеральный закон от 31 мая 2002 г.

N 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации” закрепил среди полномочий адвоката право опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому адвокат оказывает юридическую помощь, так еще и в ст. 86 УПК прямо сказано о праве защитника производить опрос лиц с их согласия.

СЗ РФ. 2002. N 23. Ст. 2102.

Итак, мы выяснили, что письменные объяснения граждан могут быть получены несколькими совершенно законными способами. А раз так, что же препятствует использованию полученных в ходе опроса сведений в качестве доказательств?

Пожалуй, самое время обратиться к позициям ученых по данному вопросу. До принятия в 2001 г. УПК РФ большинство из них находили возможным использование письменных объяснений в качестве доказательств.

Причем как тех объяснений, что были получены до возбуждения уголовного дела в ходе доследственной проверки, так и тех, которые получались в ходе проведения ОРМ – опроса независимо от наличия к тому моменту возбужденного уголовного дела.

Наиболее характерно это отражено на страницах одного из самых авторитетных комментариев к УПК прошлых лет, авторы которого подчеркивали: “Доказательствами могут служить и документы, исходящие от граждан, как составленные по требованию органов расследования и суда, так и вне связи с делом (объяснения, заявления, письма и т.д.)…

Материалы предварительной проверки оснований к возбуждению уголовного дела имеют значение документов, которые сохраняются и в том случае, если соответствующее лицо впоследствии допрошено по делу”.

Здесь же обращается внимание правоприменителя на то, что “нереально определять допустимость результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств в зависимости от характера этих мероприятий. Например, вряд ли правильно априорно утверждать о недопустимости данных, полученных при ОПРОСЕ ГРАЖДАН (выделено нами. – С.Н.

), сборе образцов, обследовании помещений, зданий, сооружений, участков местности и т.д.

Любое оперативно-розыскное мероприятие может дать результаты, допустимые в качестве доказательств, если не отождествлять такое мероприятие с внешне сходным следственным действием (опрос граждан – с допросом, обследование помещений – с обыском или осмотром, исследование предметов – с экспертизой и т.д.), а исходить из того, что эти результаты могут быть “преобразованы” в вещественные доказательства и документы по правилам ст. 70″ .

КонсультантПлюс: примечание.

Источник: https://wiselawyer.ru/poleznoe/31270-ispolzovanie-obyasnenij-oproshennykh-dokazyvanii-ugolovnym-delam-isklyuchit

Объяснения как доказательство

Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

В юридической науке шел давний спор о том, относятся ли объяснения граждан, полученные  ходе проведения предварительной проверки, то есть, за рамками уголовного процесса, к допустимым доказательствам.

Одни правоведы склонялись к тому, что объяснения следует относить к «иным документам», а потому использовать их как допустимое доказательство.

Ряд других правоведом придерживаются иного мнения и относят объяснения к недопустимым доказательствам, так как они не отвечают требованиям Конституции РФ.

   Судебная практика по данному вопросу была не однозначна. Большинство судей не принимало объяснения как допустимое  доказательство, и даже их не оглашали. Однако, некоторые судьи продолжали признавать объяснения допустимым доказательством и ссылаются на них в обвинительных  приговорах.

    Суды присяжных Ростовского областного суда, начиная с самого первого уголовного дела, объяснения не признавали допустимыми доказательствами. Верховный Суд РФ, рассматривая такие уголовные дела в кассационном  порядке с  выводами областного суда всегда соглашался.

Из этого факта можно было сделать вывод, что высшая судебная инстанция придерживалась позиции, о том, что объяснения не являются допустимым доказательством. Объяснения должны исключаться из процесса доказывания, не должны оглашаться судом и на них нельзя ссылаться как на доказательство в приговоре.

Однако в настоящее время внесены изменения в ст.144 УПК РФ добавлен п.1.2 в соответствии с которым объяснения могут быть использованы в качестве доказательства при условии соблюдения положений  ст.75 и 89 УПК РФ.

Это означает, что если в ходе следствия опрошенное лицо подтвердит свои показания при допросе в качестве свидетеля или иного процессуального лица то объяснения могут быть использованы в качестве доказательства.

Если объяснения лица отвечают требованиям предъявляемым к протоколу допроса, то есть, лицу разъяснялось право не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, право на юридическую помощь адвоката, то в таких случаях объяснения так же могут быть использованы как доказательство.

После принятия Федерального закона от 04.03.2013 № 23-ФЗ1, в науке уголовного процесса и криминалистики активизировалась дискуссия о доказательственном значении объяснений, полученных при проверке сообщения о преступлении.

Надо сказать, что только соблюдение всех требований УПК РФ, предъявляемых к проведению следственного действия в виде допроса, может гарантировать получение объяснения как полноценного доказательства по делу.

Для того, чтобы объяснения были признаны допустимым доказательством необходимо, чтобы  опрашиваемому были разъяснены положения ст.51 Конституции РФ, разъяснены последствия дачи таких объяснений.

Опрашиваемому лицу под роспись необходимо разъяснить, что полученные в ходе такого объяснения сведения могут быть использованы в качестве доказательств как вины самого опрашиваемого, так и другого лица, в том числе в случае последующего его отказа давать какие-либо показания.

Надо отметить, что нарушение этих требований и ранее влекло признание объяснения и полученных на его основе доказательств недопустимыми

При отобрании объяснений опрашиваемом должно быть разъяснено  его право пользоваться услугами адвоката  в соответствии с п. 6 ч. 3 ст. 49 УПК РФ.  Это также указано в Постановлении № 8, где разъясняется, что при нарушении этого конституционного права на защиту объяснения должны признаваться недопустимыми доказательствами.

Получение объяснения несовершеннолетнего. По смыслу ст. 191 УПК РФ, при опросе несовершеннолетнего лица должен присутствовать педагог, а в случае необходимости — законный представитель.

Особенность процедуры опроса несовершеннолетнего лица заключается в том, что к участию в этом следственном действии привлекаются третьи лица из числа тех, кому ребенок или подросток доверяет и кто может обеспечить соответствующую психологическую атмосферу допроса.

Такими лицами могут быть: педагог, то есть школьный учитель или воспитатель детского дошкольного учреждения; законные представители, то есть родители, усыновители, опекуны или попечители, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится ребенок или подросток; иные близкие родственники, которые не охватываются понятием законных представителей, а именно: родные братья и сестры, дедушка, бабушка.

Для участия в опросе несовершеннолетнего лица в возрасте до 14 лет педагог вызывается в обязательном порядке, а в возрасте от 14 до 16 лет — по усмотрению лица, проводящего опрос, в зависимости от уровня развития допрашиваемого, предмета допроса и его сложности, а также других обстоятельств дела.  По усмотрению лица, проводящего опрос, определяемому теми же соображениями, вызываются и законные представители, а также близкие родственники несовершеннолетнего лица.

При этом важно помнить, что всем лицам, присутствующим при опросе несовершеннолетнего необходимо разъяснять (лучше под роспись) следующие права:

а) с его разрешения задавать несовершеннолетнему лицу вопросы;

б) делать подлежащие занесению в объяснение замечания, касающиеся самой процедуры и содержания процессуального действия, а также правильности записи объяснений, и просить о дополнении и уточнении этой записи.

Участие переводчика. Опрашиваемому лицу перед началом опроса должно быть разъяснено право на участие переводчика, в соответствии со ст.ст. 18 и 189 УПК РФ. Согласно ст. 18 Закона РФ от 25.10.

1991 № 1807-14 «О языках народов Российской Федерации»4 в органах предварительного расследования (правоохранительных органах) республик, входящих в состав Российской Федерации, судопроизводство ведется на государственном языке РФ (русском) или на государственном языке республики.

Недостаточно владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, является лицо, которое хотя и понимает этот язык, но не может на нем свободно общаться либо читать или писать.

При этом необходимо учитывать уровень общения данного лица, так как лицо может общаться на бытовом или узкопрофессиональном уровне, но не понимать или плохо понимать значение слов, необходимых для свободного общения в области судопроизводства.

возможность решать, кто и как владеет языком судопроизводства, предоставлена суду, следователю, дознавателю, но не тому, кто лучше всех представляет уровень своих познаний в этом языке.

На услуги переводчика имеют право также немые, глухие и глухонемые лица.

Переводчиком может быть любое лицо, свободно владеющее языком судопроизводства, если это подтверждается необходимыми документами. При этом у него не обязательно должна иметься специальность или профессия переводчика.

Орган или должностное лицо, ведущие процесс, сами владеющие другим языком, на котором может общаться участник процесса, не вправе быть переводчиками. В случае такого совмещения процессуальных функций они подлежат отводу (п. 2 ч. 1 ст.

61 УПК РФ ).

В соответствии с нормами гл. 16 УПК РФ опрашиваемому лицу разъясняется право приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа. Право на обжалование предоставлено любым лицам, интересы которых неправомерно страдают от процессуальных решений и действий.

Объяснение должно быть оформлено читаемым почерком и понятным опрашиваемому лицу.

Объяснение записывается так, чтобы, прочитав его, лицо убедилось, что сведения действительно соответствуют его словам и сохраняют индивидуальность речи, язык и стиль изложения. Согласно ст.

75 УПК РФ нарушение правил составления объяснения может повлечь признание его недопустимым доказательством. Верховный суд РФ признает существенным нарушением процессуального закона исполнение протокола почерком, не поддающимся прочтению.

Оформление процесса опроса. По аналогии с допросом, опрашиваемому лицу запрещается задавать наводящие вопросы, то есть внушающие желаемый ответ.

По инициативе органов предварительного расследования или по ходатайству опрашиваемого лица в ходе опроса могут применяться технические средства фиксации.

Как правило, это происходит в случаях, когда лицо дает признательные показания, находится в болезненном состоянии, является гражданином другого государства и при других подобных проблемных обстоятельствах.

Отсутствие единого законодательного регулирования процедуры получения объяснения влечет и такую проблему, как безответственность и безнаказанность лица, давшего в рамках получения объяснения ложную информацию. Как известно, уголовный закон предусматривает ответственность за ложные показания, которые были получены только в ходе допроса.

Источник: https://pershickow.ru/ugolovnogo-obyasneniya-i.

Объяснение как доказательство в уголовном и административном судопроизводстве

Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

В.С.Балакшин

Рассматривается проблема использования в доказывании по уголовному делу объяснений, полученных от граждан в рамках административного производства и при проверке заявлений, сообщений о готовящихся или совершенных преступлениях.

Несмотря на то что в практике разрешения уголовных дел по-прежнему остро стоит вопрос об использовании в качестве доказательств объяснений граждан и должностных лиц, полученных до возбуждения уголовного дела, в ходе доследственной проверки либо в рамках административного процесса, законодатель продолжает хранить по этому поводу таинственное молчание. За десять лет действия в УПК РФ было внесено более 80 изменений и дополнений, однако названный, казалось бы, элементарный, но в то же время важный с позиций правоприменения, вопрос не решен.

Между тем не вызывает сомнений то обстоятельство, что как источник сведений о фактах объяснение, полученное либо в рамках административного процесса либо в соответствии с правилами проверки заявлений, сообщений о преступлении, должно быть законодательно отнесено к иным документам и полноценно использоваться в качестве доказательства. Кстати, в судебной практике фактически так и происходит. Но одно дело, когда решение вопроса поставлено в зависимость от разового субъективного усмотрения конкретного судьи, а другое – когда решение принимается согласно требованиям закона.

Заметим, что сложностей при выполнении указанных требований закона в случае их принятия не возникнет, поскольку определенная законодательная база, позволяющая решить эту проблему, имеется.

Так, сотрудники полиции вправе получать у граждан и должностных лиц объяснения при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий и расследовании обстоятельств совершения административного правонарушения (названное право предусмотрено п. 3 ст. 13 ФЗ “О полиции” ). В силу ст.

6 ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” сотрудники, осуществляющие оперативно-розыскные действия, вправе производить опрос лиц. Результаты данного действия также могут оформляться объяснением опрошенного лица. Согласно ч. 1 ст.

22 ФЗ “О прокуратуре РФ” работники прокуратуры вправе вызывать и получать у граждан и должностных лиц объяснения по поводу выявленных в ходе надзорных проверок нарушений.

В перечисленных и других случаях объяснения как источники сведений об обстоятельствах, подлежащих установлению по находящимся в производстве работников полиции или прокуратуры материалам, могут содержать информацию о готовящихся или совершенных преступлениях. Значит, после возбуждения в установленном порядке по таким материалам уголовного дела встает вопрос об использовании объяснений в качестве доказательств. Это общепринятая следственно-прокурорская и судебная практика, существовавшая до принятия УПК РФ.

——————————–

СЗ РФ. 2011. N 7. Ст. 900.

Там же. 1995. N 33. Ст. 3349.

Российская газета. 1992. 18 февр.

Более того, как известно, по ст. 70 УПК РСФСР в ходе доследственной проверки допускалось получение от граждан и должностных лиц объяснений. При этом судебная практика шла по пути изучения в ходе судебного следствия этих объяснений как иных документов.

Названная практика распространена до настоящего времени, но, как видно из изложенного, это происходит по инерции и вопреки действующему уголовно-процессуальному закону, поскольку в ч. 1 ст.

144 УПК РФ, регламентирующей способы проверки заявлений и сообщений о готовящихся или совершенных преступлениях, право дознавателя, следователя, руководителя следственного органа получать у граждан и должностных лиц объяснения не предусмотрено.

Если строго следовать закону, полученные в ходе доследственной проверки объяснения не могут быть положены в обоснование решений о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении, а тем более не могут использоваться в качестве доказательств в процессе расследования и рассмотрения дела в суде.

Еще более жестко решается вопрос по поводу объяснений, полученных в рамках административного, гражданского и арбитражного процесса. Основным аргументом авторов, отрицающих возможность использовать такие объяснения в уголовном судопроизводстве как иные документы, т.е.

как доказательства, выступает то, что они получены за рамками уголовного процесса и способом, не предусмотренным УПК РФ.

Формально эти авторы правы, однако если подходить к обозначенной проблеме с точки зрения методологических основ уголовно-процессуального познания и доказывания, то позиция указанных ученых по сути представляется попыткой сохранить дисбаланс между средствами, предложенными в законе для установления истины по делу, и средствами, которые в настоящее время используются с целью любым путем оправдывать лиц, совершивших преступления. Описанное положение не может сохраняться, поскольку не отвечает интересам государства и общества.

Кроме того, оно свидетельствует о непоследовательности законодателя в части регламентации механизма, применяемого для обеспечения принципа состязательности в уголовном процессе, ведь возникает интересная ситуация, когда сторона защиты вправе получать за рамками уголовного процесса документы, предметы (ч. 3 ст.

86 УПК РФ), которые могут быть приобщены к уголовному делу в качестве доказательств, а объяснения, иные документы, полученные представителями правоохранительных органов в ходе, например, административного процесса, этого статуса “удостоены” быть не могут.

Точнее, лица, производящие предварительное расследование, вправе приобщить их к материалам уголовного дела, но без всяких перспектив, что в дальнейшем они могут использоваться в качестве доказательств. Такое положение – нонсенс в уголовном судопроизводстве. На наш взгляд, проблему необходимо решать, причем на законодательном уровне.

Для этого в УПК РФ следует предусмотреть условия и порядок преемственности доказательственного значения источников фактических данных, полученных до возбуждения уголовного дела государственными органами и должностными лицами в процессе проверки административных материалов, рассмотрения арбитражных, гражданских дел, а также совершения иных процессуальных действий .

Решая данный вопрос, нужно помнить, что закон не случайно разрешил производство таких следственных действий, как осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение экспертизы, до возбуждения уголовного дела.

Аналогичный подход применим и к некоторым иным процессуальным действиям, что позволило бы без ущерба для соблюдения прав и законных интересов участников процесса снять большинство перечисленных вопросов, создать органам дознания, следователю, дознавателю, прокурору условия для исполнения возложенных на них обязанностей в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Единственное, что в описанной ситуации необходимо предпринять, вновь воспользовавшись опытом судебно-прокурорской практики, – это предусмотреть дополнительные гарантии, направленные на обеспечение достоверности полученных таким образом фактических данных и их источников. В противном случае если не все, то многие дела придется признавать возбужденными незаконно со всеми вытекающими из этого последствиями.

——————————–

Подробнее см.: Балакшин В.С. Доказательства в теории и практике уголовно-процессуального доказывания. Екатеринбург, 2004. С. 161.

По существу речь идет о законодательном урегулировании того, что, как было отмечено, реализуется на практике.

При этом ни с точки зрения концептуальных основ уголовно-процессуального доказывания, ни с позиции обеспечения прав и интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальных отношений, такое решение сомнений не вызывает.

Однако важно, чтобы в законе был прописан четкий, основанный на здравом смысле механизм вовлечения объяснений в сферу уголовного судопроизводства, проверки и оценки их относимости, допустимости и достоверности, как и любого другого доказательства.

Ключевые слова: объяснение, административное производство, иной документ, доказательство.

(“Российский юридический журнал”, 2012, N 5)

Другие статьи по теме:

О допустимости в уголовном процессе объяснений в качестве доказательств (Т.Г.Кудрявцева, Д.Н.Кожухарик)

Допустимость в уголовном процессе объяснений как новых доказательств (А.В.Чуркин)

Еще раз к вопросу об объяснениях как новых доказательствах (А.В.Чуркин)

Новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении: что изменилось? (И.А. Цховребова)

Правовая обеспеченность доказательственной силы объяснения в уголовном процессе России

883

No votes yet.

Please wait…

Источник: https://zakoniros.ru/?p=14703

Проблемы реализации на практике статьи 144 УПК РФ: пути решения

Объяснение как доказательство в уголовном судопроизводстве

Мулдашева А. Н. Проблемы реализации на практике статьи 144 УПК РФ: пути решения // Молодой ученый. — 2019. — №1. — С. 110-112. — URL https://moluch.ru/archive/239/55408/ (дата обращения: 15.11.2019).



Эффективность правоприменительной деятельности, связанной с раскрытием и расследованием преступлений, во многом зависит от стадии возбуждения уголовного дела.

В последнее время данной теме в доктрине уголовно-процессуального права уделяется достаточное внимание, но из-за постоянных изменений, вносимых в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, появляются новые неразрешённые вопросы. Справедливо заметил В. Г.

Стаценко: «В российском уголовном процессе стадия возбуждения уголовного дела вызывает острую полемику и у теоретиков, и у практиков. Законодательное регулирование её порождает нарушения даже в среде добросовестных правоприменителей» [8]. Такое положение, к сожалению, сохраняется и сегодня.

Одним из дискуссионных вопросов является регламентация проверки сообщений о преступлениях, от полного, всестороннего и качественного проведения которой во многом зависит то, насколько законным и обоснованным будет решение следователя (о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела). Действующая редакция ч.1 ст.

144 УПК РФ закрепляет широкий перечень правовых средств, применяемых на этапе проверки сообщений о преступлениях. Следует отметить, что данный перечень был существенно изменён Федеральным законом от 4 марта 2013 года [3]. Так, в ст. 144 УПК РФ включили получение объяснений следователем в число процессуальных средств проверки сообщений.

Ценность объяснений обусловлена, на наш взгляд, тем, что их получают сразу после совершений преступления, поэтому в большинстве случаев они, как правило, достоверны.

Вместе с тем, законодатель, закрепляя право следователя (дознавателя) получать объяснения, не разрешил ряд вопросов: 1) какую форму должно иметь объяснение (письменную или устную) и каким должно быть его содержание; 2) какие процессуальные или иные последствия могут наступить для лица, которое откажется давать объяснение; 3) с каких лиц следователь (дознаватель) вправе требовать объяснения? Помимо этого, актуальным остаётся вопрос о том, является ли получение объяснений следственным действием или процессуальным [9]. Следует отметить, что УПК РФ не содержит подробную регламентацию данного действия. Вышеуказанные вопросы порождают на практике неоднозначность толкования нормы и, как следствие, возникновение постоянных споров о соблюдении порядка получения объяснения как основы для заявления в дальнейших стадиях уголовного судопроизводства ходатайства о признании доказательства недопустимым [7]. Следователь, как правило, приобщает объяснения к материалам уголовного дела, но при этом нет никаких гарантий, что они будут использоваться в качестве доказательств. В этой связи, представляется целесообразным закрепить в УПК РФ процессуальный порядок вызова лица для дачи объяснений, порядок получения объяснений и фиксации его результатов, а также правовые гарантии достоверности полученных сведений, например, посредством установления уголовной ответственности для лиц, дающих ложные объяснения. Предлагаемые меры, на наш, взгляд обеспечат возможность использовать полученные следователем сведения в качестве доказательств.

Следующим, давно назревшим дискуссионным вопросом является процедура получения образцов для сравнительного исследования.

В практике работы следователей довольно часто бывают конфликтные ситуации, когда лицо отказывается давать образцы для сравнительного исследования, например, образцы почерка для проведения почерковедческой экспертизы или образцов голоса — для фоноскопической экспертизы. Некоторые исследователи, в частности В. В.

Абрамочкин, предлагают негласно получать образцы голоса посредством проведения оперативно-роыскных мероприятий: следователь в соответствии со статьями 38,152 УПК РФ направляет письменное поручение в орган дознания о проведении ОРМ с целью сбора образцов голоса, результаты проведенного ОРМ легализуются и представляются следователю, который после вынесения постановления о назначении судебной фоноскопической экспертизы направляет их в экспертное учреждение [6]. Однако практика оценки доказательств, полученных таким путем, может быть различна, поскольку Конституционный Суд РФ в определениях указывает, что «проведение в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу ОРМ не может подменять процессуальные действия, для осуществления которых уголовно-процессуальным законом, в частности статьей 202 УПК РФ, установлена специальная процедура» [4]. Законодатель не разрешил вопрос о том, какие правовые последствия могут наступить при отказе лица от выполнения перечисленных требований следователя (дознавателя) и не закрепил в УПК РФ механизм преодоления такого отказа. Единственным правовым последствием отказа может быть наступление административной ответственности по ст. 17.7 КоАП [1]. Однако, учитывая относительно невысокие меры наказания (штраф в размере от 1 до 1,5 тысяч рублей для граждан и от 2 до 3 тысяч рублей для должностных лиц), представляется, что административная ответственность не будет сдерживающим фактором для лиц, отказывающихся давать образцы для сравнительного исследования. Применение мер процессуального принуждения следователем в отношении лица также невозможно, за исключением задержания подозреваемого. На наш взгляд, для разрешения данной проблемы целесообразно предусмотреть в уголовном законе ответственность за невыполнение требований следователя в части получения образцов для сравнительного исследования в стадии возбуждения уголовного дела.

Таким образом, неопределённость статьи 144 УПК РФ не обеспечивает единообразное её понимание, порождает произвольное применение данной статьи и, как следствие, противоречивую правоприменительную практику.

Представляется, что предлагаемые пути разрешения вышеуказанных проблем позволят повысить эффективность реализации на практике статьи 144 УПК РФ, а также создать следователю (дознавателю) условия для выполнения своих обязанностей по раскрытию и расследованию преступлений без ущемления прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Литература:

Источник: https://moluch.ru/archive/239/55408/

Адвокат Титов
Добавить комментарий