Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

В целом положительные поправки

Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

18 июля 2019 г. 17:17

Во втором чтении принят законопроект об изменении норм УПК РФ о заключении предпринимателей под стражу

Как сообщает «АГ», 16 июля депутаты Государственной Думы ФС РФ приняли во втором чтении законопроект Верховного Суда РФ о внесении изменений в ст. 108 и 109 УПК РФ в части уточнения сроков содержания под стражей и порядка их продления для предпринимателей.

Оценивая доработанный проект закона, адвокаты позитивно оценили то, что для продления сроков содержания в СИЗО необходимо будет отчитываться о проведенных следственных действиях по делу и предоставлять постановление о продлении срока предварительного следствия или дознания.

Вместе с тем они посчитали, что помимо этого стоило бы обязать следствие предоставлять и копии протоколов проведенных следственных действий.

Советник ФПА РФ Сергей Насонов заметил, что внесенные в законопроект изменения в целом соответствуют ранее озвученной позиции ФПА РФ, хотя вместо императивной нормы о запрете продления срока в случае установления необоснованных задержек производства по делу в документ внесена диспозитивная.

Как ранее писала «АГ», проект закона был внесен в Госдуму в октябре 2017 г., а в первом чтении принят в апреле 2018 г. Изначально поправками предлагалось дополнить ч. 1.1 ст.

108 УПК РФ уточнением, на кого конкретно распространяются установленные данной нормой гарантии о невозможности применения меры пресечения в виде заключения под стражу в случае совершения ряда преступлений в экономической сфере индивидуальными предпринимателями или руководителями коммерческой организации, сопряженных с их профессиональной деятельностью.

В ст. 109 УПК РФ предлагалось закрепить, что судья по поступившему ходатайству о продлении срока содержания обвиняемого под стражей может или удовлетворить его, продлив срок до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления его в суд, или отказать в удовлетворении с одновременным освобождением обвиняемого из-под стражи.

При этом судья должен принимать решение на основании оценки приведенных в таком ходатайстве мотивов, а также с учетом правовой и фактической сложности материалов уголовного дела, общей продолжительности досудебного производства по уголовному делу, эффективности действий должностных лиц органов предварительного расследования и своевременности проведения следственных и иных действий. В случае отказа в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей предполагалось установить, что судья по собственной инициативе вправе избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде залога или домашнего ареста.

В феврале 2018 г.

Правительство РФ, как сообщала «АГ», поддержало проект поправок, при этом указав, что в него необходимо внести изменения, исключив требование указывать в ходатайстве о продлении срока содержания под стражей перечень следственных и иных действий, которые предстоит выполнить в ходе дальнейшего расследования. По мнению Правительства, это могло бы привести к разглашению данных предварительного расследования, что, в свою очередь, представляет угрозу безопасности участников уголовного судопроизводства или уничтожения доказательств.

Кроме того, Федеральная палата адвокатов РФ также предложила скорректировать поправки путем усиления гарантий, обеспечивающих запрет продления срока содержания под стражей, в случае если по уголовному делу имеет место неэффективная организация расследования.

Важнейшим критерием, определяющим разумные пределы содержания обвиняемого под стражей, как указала ФПА РФ, является должная активность органов предварительного расследования по проведению следственных и (или) иных процессуальных действий в отношении лица, содержащегося под стражей.

«Длительный отказ от проведения с участием обвиняемого в период его содержания под стражей следственных и (или) иных процессуальных действий обессмысливает само продление его срока содержания под стражей, трансформирует примененную меру уголовно-процессуального принуждения в разновидность наказания в отношении лица, еще не признанного виновным», – указывалось в правовой позиции.

В итоге ко второму чтению проект закона претерпел заметные изменения, которые в большей степени затрагивают предложенные поправки в ст. 109 УПК РФ.

Так, в принятой депутатами редакции документа закреплено, что суд может продлить срок содержания под стражей на срок, необходимый для окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, направления уголовного дела прокурору с обвинительным заключением, обвинительным актом, обвинительным постановлением или постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, а также для принятия прокурором и судом решений по поступившему уголовному делу, за исключением случая, предусмотренного ч. 6 данной статьи.

При этом суд вправе продлить содержание под стражей на меньший срок, чем указано в ходатайстве, если посчитает его достаточным для выполнения объема следственных и иных процессуальных действий. Продление срока содержания под стражей в случае, предусмотренном ч. 7 данной статьи, допускается каждый раз не более чем на 3 месяца.

Кроме того, указано, что суд может отказать в удовлетворении ходатайства следователя и освободить обвиняемого из-под стражи.

При отказе в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей судья по собственной инициативе вправе при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, и с учетом обстоятельств, указанных в ст.

99 УПК РФ, избрать в отношении обвиняемого меру пресечения в виде запрета определенных действий, залога или домашнего ареста.

В принятом во втором чтении документе указывается, что должно содержать ходатайство.

Так, в нем должны быть изложены сведения о следственных и иных процессуальных действиях, произведенных в период после избрания меры пресечения или последнего продления срока содержания обвиняемого под стражей, а также основания и мотивы дальнейшего продления.

Срок, на который продлевается содержание обвиняемого под стражей, должен определяться исходя из приведенных в ходатайстве объемов следственных и иных процессуальных действий.

Если одним из мотивов продления срока содержания обвиняемого под стражей является необходимость производства следственных и иных процессуальных действий, приведенных в предыдущих ходатайствах, то должны указываться причины, по которым они не были произведены ранее. Кроме того, должна прилагаться и копия постановления о продлении по уголовному делу срока предварительного следствия или дознания.

Советник ФПА РФ Сергей Насонов, который ранее участвовал в подготовке правовой позиции Федеральной палаты адвокатов РФ, оценил поправки положительно.

Он отметил, что они направлены на усиление процессуальных гарантий основной новеллы законопроекта – установления зависимости между решением суда о продлении срока содержания обвиняемого под стражей и степенью эффективности расследования уголовного дела, определяемой наличием или отсутствием необоснованных задержек производства следственных и (или) иных процессуальных действий.

«Эти поправки в целом соответствуют позиции ФПА.

Вместе с тем подход ФПА состоял в необходимости еще большего усиления указанных процессуальных гарантий, что обеспечивалось введением в УПК нормы, императивно запрещающей продление срока содержания под стражей в случае установления необоснованных задержек производства по делу», – отметил Сергей Насонов. По его мнению, поправки предусматривают более «мягкий» вариант – диспозитивную норму, дающую суду возможность отказать в таком продлении.

Старший партнер АБ «ЗКС» Андрей Гривцов также положительно оценил внесенные в законопроект изменения.

При этом он посчитал, что для того, чтобы механизм судебного контроля реально работал, необходимо ввести требование при продлении срока содержания под стражей не только отчета о том, какие следственные действия проведены, а какие – нет, но и предоставления копий протоколов проведенных следственных действий.

По его мнению, так суд сможет оценить, действительно ли они проводились и имеют ли они какое-то отношение к расследованию, а не будет в очередной раз руководствоваться лишь словами и голословными утверждениями следователя, являющегося представителем стороны обвинения.

Вице-президент АП Ленинградской области Денис Лактионов согласился с этим мнением, добавив, что заявления следователя без протоколов – это непроверяемая информация. «Кроме того, бывают следственные действия, которые проводятся без участия обвиняемого, и тогда защита не имеет никаких сведений, выполнены ли они или нет», – отметил он.

Также Денис Лактионов указал, что формулировка «суд может продлить срок содержания под стражей на срок, необходимый для окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, направления уголовного дела прокурору с обвинительным заключением…» свидетельствует о том, что решение должно приниматься именно для этих целей, с указанием срока, необходимого для окончания следствия. «То есть продление может быть только для завершения процесса предварительного расследования после окончания выполнения всех следственных действий. Соответственно, это свидетельствует о том, что сроки следствия по таким делам должны сократиться», – указал адвокат.

Резюмируя, Андрей Гривцов заметил, что, хотя введение очередного законодательного запрета на применение меры пресечения по преступлениям в сфере предпринимательской деятельности не будет лишним, практика показывает, что это не является полной гарантией от нарушения на стадии правоприменения. «Фактически такой запрет существует и так, может быть, в чуть сокращенной форме, без полного раскрытия того, в каких случаях он должен применяться, и на данный момент его успешно обходят. Не вижу причин, почему судьи, рассматривающие ходатайства следователей, не смогут обходить его и в таком виде», – указал эксперт. По его мнению, необходимы не дополнительные законодательные запреты, а изменение самого практического подхода судей ко всем документам, поступающим от стороны обвинения, – от согласительного к справедливому.

Источник: https://fparf.ru/news/fpa/v-tselom-polozhitelnye-popravki/

Самостоятельное ходатайство стороны защиты об отмене/изменении меры пресечения в виде заключения под стражу. Допустима ли такая вариация в современных условиях?!

Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

Недавно на интернет сайте “Адвокатской газеты” между адвокатами Колосовским С. и Гривцовым А.

возникала дискуссия о том, как защитнику по уголовному делу лучше всего использовать такой механиз защиты прав своего доверителя как обращение в суд по месту производства предварительного расследования с самостоятельным ходатайством об отмене/изменении меры пресечения в виде содержания под стражей…..

Я и мой коллега по работе в суде, имеем отличное от представителей адвокатского сообщества мнение, поэтому нами была написана статья по данной теме, опубликованная в майском номере журнала “Уголовный процесс” за 2019 г. Часть статьи публикую на сайте с разрешения главного редактора журнала Рамазанова И.Р.

И так….

Казалось бы, что действующие положения УПК РФ, а именно главы 13 исключают какую – либо правовую неопределенность при разрешении вопросов об избрании и продлении срока действия меры пресечения в виде содержания под стражей. Однако, анализ актуальной правоприменительной практики указывает на наличие спорных и неоднозначных ситуации в данной области уголовного процесса.

Наиболее «острыми» и в последнее время часто встречающимися ситуациями, правовую определенность которых нельзя считать абсолютной, являются случаи направления от обвиняемых и их защитников ходатайств в суд в рамках досудебного производства по уголовному делу с требованием об отмене/изменении меры пресечения в виде содержания под стражей. Действительно, за последние несколько лет количество подобного рода ходатайств возросло.

Примечательно, что такие самостоятельные ходатайства стороны защиты принимаются некоторыми судами к производству и рассматриваются по существу в судебном заседании, с вынесением итогового процессуального решения и разъяснением права на его апелляционное обжалование.

К примеру, Постановлением Верх – Исетского районного суда г.

Екатеринбурга от 03 ноября 2017 года, отказано в удовлетворении самостоятельного ходатайства стороны защиты о внесении изменении в ограничения, назначенные судом при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении обвиняемого М.

При этом, суд при рассмотрении ходатайства стороны защиты исследовал судебный материал, сформированный ранее при избрании меры пресечения по ходатайству следователя, а также исследовал доводы суда первой и апелляционной инстанции, содержащиеся в мотивировочной части решении о невозможности избрания обвиняемому М. иной, не связанной с изоляцией от общества, меры пресечения. Также, суд указал, что в судебном заседании обвиняемый и его защитник не привели доводов о реальном изменении обстоятельств, которые ранее были учтены судом при назначении и сохранении действующих в настоящее время ограничении.

Аналогичная практика рассмотрения самостоятельных ходатайств стороны защиты об отмене меры пресечения в виде содержания под стражей или её замены на залог/домашний арест встречается и в других субъектах РФ.

В свою очередь, полагаю, что такая практика является некорректной, поскольку основана на неправильном толковании правового содержания и назначения положении статей 106, 107, 109 и 110 УПК РФ.

Изначально, стоит сказать о том, что действующая до 2018 года редакция части 7 и 8 статьи 109 УПК РФ ,предусматривающая возможность продления срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела и направления прокурором дела в суд, теоретически позволяла участникам уголовного судопроизводства со стороны защиты обращаться в суд с самостоятельными ходатайством об отмене указанной меры пресечения.

Заявление такого рода ходатайства было возможным как раз из-за отсутствия четких временных рамок действия меры пресечения, что наделяло обвиняемого и его защитника правом в любой момент производства по уголовному делу заявить ходатайство об отмене или изменении данной меры пресечения, и не препятствовало суду принять соответствующее решение по такому обращению, о чем несколько раз указывал Конституционный Суд РФ в своих правовых позициях (см. к примеру, Определение КС РФ от 06 июня 2003 года №184 – О, Определение от 19.03.2009 года №271 – О – О).

Но, поскольку ныне актуальная редакция части 7 и 8 статьи 109 УПК РФ предусматривает допустимость продления срока содержания под стражей только в пределах испрашиваемого органом следствия срока, то и возможность направления в суд стороной защиты самостоятельных ходатайств в настоящее время не предусмотрена.

Что касается наличия выше указанных нами решений КС РФ, то стоит сказать о том, что изложенные в них правовые позиции, касающиеся предоставления стороне защиты возможности обращения в суд с самостоятельным ходатайством, утратили свою силу, поскольку нормы УПК РФ, являющиеся предметом конституционной проверки видоизменились, а значит такие правовые позиции утратили свою общеобязательную и непреодолимую конституционно – правовую трактовку для актуальной правоприменителной практики, то есть прекратили своё действие во времени.

Анализ судебной практики в совокупности с позициями отдельных представителей адвокатского сообщества относительно возможности направления в суд по месту производства предварительного расследования самостоятельного ходатайства об отмене/изменении меры пресечения показал, что правовой основой для подобного рода обращении выступают положения части 2 статьи 106 и части 8 статьи 107 УПК РФ.

По мнению отдельных представителей адвокатского сообщества, указанные положения УПК РФ позволяют защитнику напрямую обратиться в суд с ходатайством об изменении меры пресечения на стадий предварительного расследования. К слову, схожие доктринальные мнение встречаются и среди других представителей юридической профессии, в том числе и судей.

Между тем, исходя из нормативно-смысловой конструкции положении части 2 статьи 106 и части 8 статьи 107 УПК РФ, сторона защиты действительно может заявить ходатайство об изменении меры пресечения на залог/домашний арест/изменении вида наложенных ограничении, но только в рамках рассмотрения судом основного ходатайства об избрании/продлении меры пресечения, которое инициируется следователем/дознавателем в производстве которого находится уголовное дело.

Именно об альтернативном, но никак не самостоятельном характере ходатайства стороны защиты об изменении меры пресечения, свидетельствуют разъяснения, содержащиеся в пункте №3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года №41 , а также наиболее авторитетные научно – практические комментарии по вопросам практики применения уголовно – процессуальных норм.

Полагаю, что во многом ошибочная практика рассмотрения отдельных ходатайств стороны защиты по вопросам, связанным с отменой/изменением мер пресечения, вызвана отсутствием системного применения и понимания положении статьи 110 УПК РФ.

В соответствии с указанной нормой УПК РФ, мера пресечения отменяется в том случае, когда в её действии отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда меняются основания, имеющие место быть при её избрании, закрепленные в нормах статей 97 и 98 УПК РФ.

Отмена/изменение действующей меры пресечения производится по постановлению дознавателя, следователя или по решению суда.

В данном аспекте, важно понимать, что решение следователя об освобождении лица из-под стражи и(или) об изменении меры пресечения на более мягкую, принимаемое в ходе досудебного производства, не связано с нарушением или ограничением конституционного права обвиняемого на свободу и личную неприкосновенность, так как принимается в его интересах, и поэтому не требует принятия какого – либо специального судебного решения.

Таким образом, по смыслу ч. 2 ст. 110 УПК РФ, придаваемому данной норме правоприменительной практикой и надлежащим юридическим толкованием, ходатайство об отмене или изменении меры пресечения в виде содержания под стражей подлежит рассмотрению и разрешению тем органом или лицом, в производстве которого в конкретный момент находится уголовное дело.

Действительно,ранее статья 110 УПК РФ в части 4 закрепляла императивное правило, согласно которому мера пресечения, избранная на основании судебного решения, могла быть изменена или отменена только посредством принятия соответствующего судебного решения.

Однако, положения часть 4 статьи 110 УПК РФ утратили силу, после внесения поправок Федеральным законом от 04 июня 2003 года №92 – ФЗ.

Таким образом, взаимосвязанные положения статей 106, 107, 109 и 110 УПК РФ не предусматривают возможности для участников уголовного судопроизводства со стороны защиты направлять в суд по месту производства предварительного расследования самостоятельные ходатайства об отмене/изменении меры пресечения.

Иное истолкование приведенных норм УПК РФ будет создавать неблагоприятную ситуацию в виде злоупотребления правом, в первую очередь, со стороны защиты.

Ведь достаточно легко представить ситуацию, когда обвиняемый и его защитник, получив отказ в удовлетворении подобного рода ходатайства, будут направлять в суд аналогичные обращения еженедельно, что может негативно отразиться на эффективности осуществления предварительного расследования.

Возникает актуальный вопрос – какое решение и в рамках какой процедуры должен принять суд, в случае поступления от защитника/обвиняемого ходатайства об отмене/изменении меры пресечения?

Полагаю, что данное ходатайство должно быть расценено как непроцессуальное обращение, в соответствии с положениями Федерального закона от 02 мая 2006 года №59 – ФЗ «О порядке рассмотрения обращении граждан РФ» и, соответственно, возвращено заявителю, поскольку его разрешение, ввиду того, что уголовное дело находится в производстве органа предварительного следствия (дознания), а не суда, не представляется возможным. Сразу оговорим, что здесь речь не идет о ситуациях, когда указанные обращения подаются в суд во время рассмотрения им материала в обоснование ходатайства о продлении срока действия меры пресечения.

К примеру, В Челябинский областной суд 26 сентября 2018 года от защитников обвиняемого Н.Н.В. поступило ходатайство об изменении меры пресечения с заключения под стражу на домашний арест.

В ходатайстве защитник сослался на то, что постановлением Челябинского областного суда от 20 июня 2018 года удовлетворено ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении его подзащитного , уголовное дело в отношении которого в последствии было направлено в Ленинский районный суд г. Челябинска.

По итогам предварительного слушания, 03 августа 2018 года, Ленинский районный суд г. Челябинска вернул уголовное дело в отношении Н.Н.В. прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ.

Доводы ходатайства сводились к субъективному утверждению о том, что основания, предусмотренные статьей 97 УПК РФ изменились и утратили свою актуальность, а поскольку общий срок содержания обвиняемого под стражей составляет 12 месяцев, то, по мнению защитника, такое ходатайство должен рассматривать именно суд среднего звена. По итогам предварительного изучения указанного ходатайства, было принято решение об отказе в его принятии и возвращению заявителю.

Если же указанное ходатайство стороны защиты было рассмотрено судом по существу в судебном заседании и на итоговое процессуальное решение была принесена апелляционная жалоба/представление, то суд апелляционной инстанции должен принять решение о прекращении производства по жалобе/представлению, руководствуясь положениями части 2 статьи 110 и пунктом 10 части 1 статьи 389.20 УПК РФ. Такая судебная практика имеется, и она представляется правильной.

Отдельно, хотелось обратить особое внимание на то, что многие адвокаты, мотивируют возможность обращения в суд с самостоятельным ходатайством об изменении меры пресечения, ссылаясь на решения Конституционного Суда РФ, выраженные в Постановлении от 26 ноября 2002 года №16 – П, а также в Определении от 04 ноября 2004 года №342 – О по делу о проверке конституционности отдельных положении уголовно – исполнительного кодекса РФ.

Из смысла правовых позиции, изложенных в указанных решениях следует, что не указание в законе стороны защиты как субъекта заявления ходатайства в суд по вопросу, решение которого входит в компетенцию суда, не является препятствием для самостоятельного обращения стороны защиты с таким ходатайством в суд. При этом, представители адвокатского сообщества особо подчеркивают, что в Определении №342 – О имеется указание КС РФ на то, что его позиция, сформулированная по рассматриваемому вопросу, распространяется на все однородные правовые ситуации.

Полагаю, что всё же представители адвокатского сообщества заблуждаются, полагая, что указанные правовые позиции КС РФ могут быть применены к разрешению вопроса о мере пресечения в частности, и к самому уголовному процессу, в целом.

Не вдаваясь в теоретические подробности сущности и пределов распространения решении КС РФ, отмечу, что правовые позиции, которые содержат в себе решения органа конституционного контроля является следствием выявления истинного конституционно – правового смысла конкретных норм федерального законодательства, которые выступают предметом их проверки в рамках конституционного судопроизводства и регулируют конкретное правоотношение в рамках четко обозначенной сферы отраслевого законодательства.

Иными словами, вышеуказанные правовые позиции КС РФ, на которые ссылается сторона защиты, не могут быть применены к сфере уголовно – процессуальных отношении, поскольку в них раскрыт смысл норм права, которые регулируют иную сферу, а именно уголовно – исполнительную, которая имеет отличный от уголовного процесса предмет, объект, а также собственную цель и задачи. Таким образом, правовые позиции КС РФ из Постановления №16 – П и Определения №342 – О не могут быть применены по аналогии к уголовно – процессуальным отношениям, поскольку раскрывают смысл норм иной отрасти права.

Спасибо за внимание)

Источник: https://zakon.ru/Blogs/samostoyatelnoe_hodatajstvo_storony_zaschity_ob_otmeneizmenenii_mery_presecheniya_v_vide_zaklyucheni/78466

Совет при Президенте Российской Федерациипо развитию гражданского общества и правам человека

Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека подготовил предложения по вопросам изменения меры пресечения подсудимому.

Совет на постоянной основе занимается проблематикой судебной реформы, совершенствования уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.

В рамках этой работы в настоящее время правозащитниками обсуждается вопрос о целесообразности корректировки существующей практики изменения меры пресечения подсудимому при вынесении обвинительного приговора судом первой инстанции.

Поводом для обсуждения стало резонансное дело в отношении врача-гематолога Елены Мисюриной, которой, согласно приговору Черемушкинского районного суда Москвы, было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы, и которая в целях обеспечения исполнения приговора была взята под стражу в зале суда.

Таким образом, ранее избранная мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении была изменена на более строгую меру (заключение под стражу), при том, что ранее избранная мера не нарушалась.

В дальнейшем апелляционная коллегия Московского городского суда постановлением отменила данное решение, однако проблема обоснованности и целесообразности подобной практики остается актуальной.

Согласно ч. 1 ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Из указанного следует, что подсудимый не может считаться виновным в совершении преступления до вступления в силу приговора суда первой инстанции, при этом в случае обжалования приговора, таким моментом является вынесение решения судом апелляционной инстанции.

Согласно ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.

Соответственно, если в отношении обвиняемого на досудебной стадии избиралась мера пресечения, не связанная с ограничением свободы, и если не изменились какие-либо основания, предусмотренные указанными выше статьями, послужившие основанием для избрания конкретной меры пресечения, то есть если ранее избранная мера пресечения не нарушалась и не возникли какие-либо новые обстоятельств к моменту вынесения приговора, очевидно, что какие-либо условия для изменения меры пресечения после вынесения приговора, но до вступления его в законную силу отсутствуют.

Это обусловливается также тем обстоятельством, что при избрании меры пресечения вопрос виновности рассмотрению не подлежит.

Таким образом, изменение меры пресечения, избранной на досудебной стадии, на более строгую в целях обеспечения не вступившего в силу приговора суда, до принятия решения по делу судом апелляционной инстанции, противоречит положениям и общим принципам уголовно-процессуального законодательства.

Как представляется, для приведения судебной практики в соответствие с общими принципами уголовно-процессуального законодательства, а также требованиями гуманности и разумности целесообразно внести соответствующие изменения в УПК РФ, а также в п. 57 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 “О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога”.

Проведенный членами Совета опрос практикующих адвокатов, преподавателей юридических вузов, а также сотрудников правоохранительных органов позволил установить, что профессиональное сообщество согласно с изложенной выше позицией.

При этом высказывались предложения, в частности, законодательно установить, что при вынесении судом первой инстанции приговора, предусматривающего лишение свободы в отношении лица, не находящегося под стражей, суд не вправе избрать в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу в зале суда, за исключением случаев, предусмотренных пп. 1 – 4 ч. 1 ст.108 УПК РФ.

В целях обеспечения исполнения приговора подсудимому может быть избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая утрачивает силу с момента вступления приговора в силу.

Кроме того, Совет обращает внимание на практику помещения подсудимых в залах судебных заседаний в так называемые “защитные кабины”, предусмотренные рядом подзаконных актов, однако отсутствующие на уровне федерального закона.

Помещение подсудимых в подобные “клетки” и “аквариумы” в отсутствие соответствующей нормы закона может быть расценено как унижение человеческого достоинства и нарушение ст.

3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение Европейского суда по правам человека по делу “Воронцов и другие против России” от 31.01.2017 г.).

Совет предлагает рассмотреть возможность дополнения ст. 247 УПК РФ положением, предусматривающим возможность помещения подсудимого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, в защитную кабину только в том случае, если он обвиняется в совершении особо тяжких насильственных преступлений (ст. ст.105, 111-112, 131, 205-206, 208, 275-276, 279, 281 УК РФ и т.д.).

К оглавлению ↑

Уважаемый Михаил Александрович!

Источник: http://president-sovet.ru/documents/read/592/

Уточнены нормы о применении меры пресечения в виде заключения под стражу

Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

Президент РФ Владимир Путин подписал Федеральный закон от 2 августа 2019 г. № 315-ФЗ “О внесении изменений в статьи 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”, направленный на повышение эффективности организации предварительного расследования по уголовным делам.

Так, документом1 скорректирована ч. 1.1 ст.

108 Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающая запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии установленных обстоятельств в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении отдельных преступлений в сфере предпринимательской деятельности.

В частности, уточнен круг лиц, обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности, на которых распространяется такой запрет.

Норма дополнена указанием на то, что ограничения в части преступлений мошеннического характера касаются деяний, совершенных ИП в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности или управлением используемым в бизнесе имуществом, а также совершенных членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности.

Кроме того, вводятся дополнительные требования к постановлению органов предварительного расследования о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания под стражей.

Речь идет о необходимости указания в нем сведений о процессуальных действиях, произведенных в период после избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или последнего продления срока ее применения, а также оснований и мотивов продления такого срока.

Оговорено, что если в качестве мотива указывается необходимость производства процессуальных действий, приведенных в предыдущих ходатайствах, то в постановлении необходимо отразить причины, по которым эти действия не были произведены ранее.

Также закон расширяет полномочия судей в части продления срока содержания под стражей на меньший срок, чем указано в постановлении о возбуждении ходатайства, – это допускается, если судья посчитает такой срок достаточным для выполнения необходимых следственных и иных процессуальных действий. Вместе с тем, судья наделяется правом избрания по своей инициативе в отношении обвиняемого иной меры пресечения (залога или домашнего ареста) в случае отказа в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей.

Часть поправок касается порядка разрешения ходатайства – решение по нему судья должен принимать на основании оценки приведенных в нем мотивов. При этом следует учитывать:

  • правовую и фактическую сложность материалов уголовного дела;
  • общую продолжительность досудебного производства по уголовному делу;
  • эффективность действий должностных лиц органов предварительного расследования;
  • своевременность проведения следственных и иных процессуальных действий.

Федеральный закон вступит в силу с 13 августа.

В свою очередь, Верховный суд Российской Федерации выпустил Ответы на вопросы, поступившие из судов, по применению положений статьи 72 УК РФ (утв. Президиумом ВС РФ 31 июля 2019 г.). В них Суд разъяснил проблемные моменты, связанные с правилами зачета времени нахождения под стражей или домашним арестом в сроки наказаний, которые возникают у судов при применении положений ст.

72 Уголовного кодекса как при постановлении приговора, так и в ходе его исполнения.

Пояснения учитывают поправки, внесенные в указанную статью, в части дифференциации порядка зачета времени нахождения под стражей или домашним арестом в сроки наказаний в зависимости от совершенного преступления, назначенного судом наказания, вида и режима исправительного учреждения, а также иных юридически значимых обстоятельств.

_____________________________

1 С текстом Федерального закона от 2 августа 2019 г. № 315-ФЗ “О внесении изменений в статьи 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации” можно ознакомиться на официальном интернет-портале правовой информации (номер опубликования: 0001201908020094).

досудебное производство, ИП, поддержка предпринимательства, права человека, судебная практика, судопроизводство, уголовная ответственность, физлица, юрлица, ВС РФ, Президент РФ, Владимир Путин

Подписаться на наш канал в Яндекс.Дзене

Документы по теме:

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

Источник: https://www.garant.ru/news/1286272/

Новые поправки в УПК РФ не закроют все каналы давления на бизнес

Новые изменения норм УПК РФ о мерах пресечения

Ситуация с уголовным преследованием предпринимателей обостряется. В 1-м полугодии 2019 г. в производстве находилось 157 297 дел по знаменитой ст. 159 УК РФ (+5,3% по сравнению с январем — июнем прошлого года).

При этом в суд передано на 5,8% меньше дел (всего 22 195). Новые поправки, внесенные в УПК РФ в начале августа, усложнят недобросовестным правоохранителям возможность помещать бизнесменов в СИЗО в корыстных интересах.

Однако они не смогут закрыть все каналы силового давления на предпринимателей.

Количество уголовных дел против предпринимателей продолжает нарастать. В частности, по ст. 159 УК РФ (мошенничество) количество возбуждаемых дел только увеличивается. По данным ГИАЦ МВД, в январе — ­июне 2019 г.

в производстве находилось 157 297 уголовных дел по ст. 159 (+5,3% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года). А вот число предварительно расследованных дел, наоборот, уменьшилось на 3,4% (всего 25 668).

В суд передано на 5,8% меньше дел (лишь 22 195), чем за первые шесть месяцев прошлого года.

Не внушают оптимизма нынешним/потенциальным предпринимателям и формы работы следственных органов и судов с делами бизнесменов. Так, самой популярной мерой пресечения является заключение под стражу. В прошлом году суды, рассмотрев свыше 113 тыс.

ходатайств следствия об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, отказали в их удовлетворении лишь в 9,7% случаев (залог применен только к 138 лицам). Из более 215 тыс.

ходатайств о продлении срока содержания под стражей суды отказали в удовлетворении лишь в 3972 случаях (1,8%).

Требование УПК РФ об изложении судом мотивов и оснований, в силу которых невозможно избрание иной меры пресечения, кроме заключения под стражу, по оценке экспертов уполномоченного по защите прав предпринимателей при президенте страны, исполняется формально (суды просто констатируют такую невозможность).

«По количеству предпринимателей на 1000 человек мы в два раза отстаем от Европы и в три раза от США, — отмечает сопредседатель „Деловой России“ Андрей Назаров.

— Наверное, весомый отрицательный вклад в эту невыгодную для нашей страны статистику вносит и ситуация с уголовным преследованием бизнеса, которую мы постоянно обсуждаем.

Несопоставимо жесткая реакция на экономические преступления вряд ли делает бизнес привлекательным для граждан занятием».

Определенный вклад в улучшение ситуации с необоснованным преследованием бизнесменов внесут поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, уточняющие условия запрета на арест подозревае­мых в преступлениях в сфере предпринимательской деятельности.

«Новая редакция ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ звучит гораздо более конкретно, чем предыдущая. По сути, это то самое придание силы закона разъяснениям пленумов Верховного суда, о необходимости которого мы давно говорили, — подчеркивает бизнес-омбудсмен Борис Титов.

— Теперь в одной норме сосредоточены три параметра, наличие которых не позволяет заключать человека под стражу: определенный набор статей, статус ИП или члена органа управления коммерческой организации, плюс связь его спорных действий с экономической деятельностью организации.

То есть теперь следователю будет сложнее рассуждать о том, что предприниматель якобы не является предпринимателем, потому что сам следователь считает его мошенником.

Не менее важно и то, что одни и те же следственные действия, на необходимость проведения которых ссылается следствие для обос­нования содержания под стражей, не будут теперь бесконечно и бесконтрольно кочевать из постановления в постановление, со следователя спросят, почему они не были проведены в ранее установленные сроки».

Вместе с тем принятые новеллы в законодательство, по мнению предпринимательского сообщества, не смогут перекрыть все лазейки, которые используют недобросовестные правоохранители.

«Те изменения, которые были приняты по поводу заключения предпринимателей в СИЗО, конечно, полезны, но они похожи на массаж ступней при инфарк­те, — комментирует ситуацию А. Назаров.

— Так, вводится новая норма: если следователь не ведет работу, то нельзя подследственного держать в ­СИЗО. Но теперь, я думаю, следователи просто будут заносить себе в календарь пометки — раз в месяц вызывать подследственного Петрова, или Иванова, или Сидорова на допрос.

15 минут допроса — и все, работа уже идет. Сейчас есть случаи, когда по полгода человека не вызывают на допрос, теперь, я думаю, таких случаев не будет, но это не меняет суть самой проблемы».

«К сожалению, на мотивированные обращения в защиту предпринимателей, на предложения системных изменений зачастую в ответ приходят отписки, — соглашается с ним председатель Ассоциа­ции защиты бизнеса Александр Хуруджи.

— Мне было очень нелегко недавно убедить руководство очередного завода не останавливать производство, не устраивать молчаливую забастовку, потому что они говорят — мы не знаем, как еще достучаться до силовиков. Дело „Рольфа“ — десять тысяч человек, другой завод — две тысячи человек, третье предприятие — три с половиной тысячи человек.

Я начинаю просто подсчитывать — у меня больше ста тысяч человек на одном листе. Это люди, чьи судьбы, рабочие места, зарплаты находятся в руках нескольких следователей, которые под кальку продлевают дела без всяких на то оснований».

Конечно, по словам А. Хуруджи, радует тот факт, что после прямой линии президент Владимир Путин дал команду и поправки в законодательство внесли очень оперативно. А значит — есть надежда, что и в будущем первые лица государства будут реагировать на запросы бизнеса.

«Теперь продление уголовного дела против предпринимателей нужно будет обосновывать, — замечает председатель Ассоциации защиты бизнеса. — Посмотрим на практику правоприменения, будут следователи обос­новывать свои действия или найдут очередную возможность отписаться».

Источник: https://www.eg-online.ru/article/404160/

Адвокат Титов
Добавить комментарий