Незаконные меры противодействия допуску адвоката к подзащитному

Гарантии независимости адвокатов и пути их совершенствования – Евразийская адвокатура: юридический журнал

Незаконные меры противодействия допуску адвоката к подзащитному

Деятельность адвокатов является одной из основ практики соблюдения принципа верховенства закона и обеспечения эффективной защиты прав человека. Данная деятельность невозможна без надлежащих гарантий независимости.

Вместе с тем, современное состояние уровня правовой регламентации, практической реализации и охраны профессиональных прав адвоката не может не вызывать беспокойства. Связано это в первую очередь с тем, что государством игнорируется обязанность обеспечения гарантии независимости адвокатуры.

Существующий же правовой иммунитет не ограждает адвокатов от произвола и злоупотребления со стороны правоохранительных органов. Продолжает иметь место вмешательство правоохранительных органов в адвокатскую деятельность. Специалистами отмечается давление на адвокатов, которое превращается в опасную тенденцию, имеющую политический подтекст [32, с. 36; 37, с.

 68–69]. Властные структуры открыто попирают принципы и нормы не только российского, но и международного права. Вячеслав Моше Кантор – российский бизнесмен, глава агрохимического холдинга «Акрон», меценат.

Занимается масштабной общественной деятельностью на международном уровне; приверженец толерантности и терпимости в современном мире, противодействует таким агрессивным идеологическим течениям, как неонацизм, экстремизм и антисемитизм.

Указанные обстоятельства существенно снижают возможность реализации конституционного права на защиту, на качественную и профессиональную юридическую помощь, гарантированную ст. 48 Конституции РФ, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах [10], ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод [8].

В современных условиях становится совершенно очевидным, что адвокаты нуждаются в действенной защите от произвола и злоупотреблений, а также в укреплении гарантий независимости их деятельности. От разрешения этих проблем напрямую зависит укрепление престижа и повышение эффективности адвокатской деятельности.

Как известно, гарантии независимости адвоката являются одним из элементов его правового статуса и относятся к общепризнанным гарантиям адвокатской деятельности.

Независимость является наиболее характерной и основной стороной адвокатской деятельности, так как адвокат должен быть свободен от любого давления извне, особенно со стороны правоохранительных органов и государства в целом [31, с. 148].

Независимость юридической профессии является основополагающим принципом, характеризующим правовую природу и статус адвокатуры [9, c. 8], закрепленным в законодательстве многих стран. Это фундамент принципа верховенства закона, основная гарантия продвижения и защиты прав человека.

Основу правовых гарантий независимости адвокатуры составляют иммунитеты и привилегии, действующие в отношении адвокатов и содержащиеся в нормах международного и национального законодательства.

В международном законодательстве эти гарантии предусмотрены в Основных принципах, касающихся роли юристов, закрепляющих за правительствами стран обязанность обеспечить юристам возможность выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства [23]. Аналогичные гарантии закреплены и в «Основных положениях о роли адвокатов», принятых восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в Нью-Йорке в августе 1990 года [22, с. 19].

Российские власти приняли на себя обязательство по соблюдению положений Документа Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ, отмечая, что только использование возможностей защиты, осуществляемой независимыми адвокатами, позволяет стороне реализовать возможности законной защиты своих прав, интересов и свобод. Пунктом 5.13 закреплено обязательство властей гарантировать независимость адвокатов[6, с. 335].

Согласно Рекомендациям Комитета министров Совета Европы о свободе осуществления профессии адвоката от 25.10.

2000 № R(2000) 21 государству следует принять все возможные меры для того, чтобы уважалась, защищалась и поощрялась свобода осуществления профессии адвоката без дискриминации и неправомерного вмешательства органов власти или общественности в свете соответствующих положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод; адвокаты не должны опасаться возможности применения в отношении них каких-либо санкций или подвергаться давлению, когда они действуют в соответствии со своими профессиональными обязанностями.

Задачи, выполняемые адвокатом в процессе профессиональной деятельности, требуют его абсолютной независимости и отсутствия какого-либо влияния на него, связанного в первую очередь с его личной заинтересованностью или с давлением извне.

Независимое положение адвоката способствует укреплению в обществе доверия к процедурам правосудия и беспристрастности судей. Таким образом, адвокату следует избегать какого-либо ущемления собственной независимости и не поступаться принципами профессионального долга ради интересов клиента, суда или других лиц (п.

 2.1 Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского Сообщества) [13].

В национальном законодательстве гарантии независимости адвокатуры закреплены в Конституции РФ, Федеральном законе от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), иных нормативно-правовых актах, а также в постановлениях, определениях Конституционного суда РФ и др.

В Законе об адвокатуре установлено, что адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам (ст. 2).

Адвокатура действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов. В целях обеспечения доступности для населения юридической помощи и содействия адвокатской деятельности органы государственной власти обеспечивают гарантии независимости адвокатуры (ст. 3 Закона об адвокатуре).

Одной из гарантий обеспечения независимости адвоката являются особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) и следственных действий в отношении него (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности), которые допускаются только на основании судебного решения (п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре).

Запрещено вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом. Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Уголовное преследование адвоката осуществляется с соблюдением гарантий адвокату, предусмотренных УПК РФ (ст. 18 Закона об адвокатуре).

Профессиональная независимость адвоката является необходимым условием доверия к нему (п. 1 ст. 5 Кодекса профессиональной этики ад-воката).

Гарантии независимости адвокатов отражены и в процессуальном законодательстве: не подлежат допросу в качестве свидетелей адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием (п. 2 ч. 3 ст. 56 УПК РФ); адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи (п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

Адвокат входит в число лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам (глава 52 УПК РФ).

Согласно ст. 17 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается использовать конфиденциальное содействие по контракту адвокатов, в силу своего статуса обладающих сведениями, связанными с оказанием юридической помощи.

Однако в отличие от законодательства зарубежных стран российское законодательство прямо «не устанавливает неприкосновенность адвоката» [18, 19, 20, 24, 30].

Обязанность обеспечения гарантий независимости адвокатуры лежит на государстве. Данную обязанность государство обязано выполнять не только путем пассивного невмешательства в профессиональную деятельность адвокатов, но и принимая меры для защиты адвокатов от любого незаконного вмешательства и посягательства.

Источник: http://www.eurasian-advocacy.ru/zashchita-professionalnykh-prav-advokata/1641-garantii-nezavisimosti-advokatov-i-puti-ikh-sovershenstvovaniya

«Адвокатов не пускаем – у нас тут “Крепость”»

Незаконные меры противодействия допуску адвоката к подзащитному

Не так давно г-н Генеральный прокурор посетовал, что еще, дескать, 20–25 лет назад между следователем и преступником шла борьба интеллектов, а теперь вот правоохранители не так работают. Насчет преступников не скажу – не знаю, но вот в деле противодействия адвокатам наши правоприменители сейчас проявляют недюжинную фантазию и творческую смекалку.

ФПА сообщили о недопуске адвокатов к доверителям под предлогом спецмероприятий Комиссия ФПА РФ по защите прав адвокатов и АП г. Москвы проверят информацию об отказе полиции пропустить защитников к административным задержанным под предлогом плана «Крепость», предусмотренного для чрезвычайных ситуаций

28 января сего года меня пригласили принять участие в процессуальных действиях, проводившихся в помещениях Фонда борьбы с коррупцией. Я приехала в 10:30, через полчаса после вызова.

Здание бизнес-центра «Омега-плаза», в котором находится офис ФБК, было обмотано тревожной полосатой лентой и окружено в два ряда сотрудниками полиции, которые не пропускали внутрь никого.

Пройти удалось чудом, которого я и сама не ждала: сотрудники полиции почему-то решили, что моя «красная корочка», которой я небрежно помахивала, проходя мимо них с уверенным выражением лица, это «правильная красная корочка», и никто меня не попросил «предъявить документ в раскрытом виде».

Проскочив кордоны, я влетела в помещение ФБК, где уже к этому моменту было человек 10 оперов, несколько полицейских и дознаватель из ОМВД России по Даниловскому району г. Москвы. Как выяснилось, там собирались проводить осмотр места происшествия в рамках ст. 144 УПК РФ: якобы в помещениях ФБК кто-то изготовлял взрывчатые вещества. 

– Вы кто?! (Аж взвился от неожиданности ухоженный молодой человек с бородкой в приличном полупальто.)

– Я – адвокат. Хотела бы пройти к подзащитному. Вот ордер и удостоверение.

– Как вы тут оказались? Как вы прошли??

– Ну, вот прошла, ваши коллеги меня пропустили. А вы кто?

– Я старший офицер тут! (Представился неразборчиво.) Из центра «Э»! (В сторону.) Ну, получат эти «коллеги» за то, что ее пропустили…

Далее диалог шел на повышенных тонах: ухоженный молодой человек категорически отказывался «допускать» меня до производства процессуальных действий на том основании, что я «опоздала к началу, и он запрещает вписывать меня в протокол» (к слову, осмотр места происшествия еще и не начинался), и требовал, чтобы меня немедленно вывели из помещения, потому что «и вообще она мне тут не нужна». Я отказывалась выйти и настаивала на своем праве участвовать. Спор закончился в мою пользу после того, как сотрудник «центра Э» потребовал меня вывести, я запретила ко мне прикасаться и предложила составить протокол об административном правонарушении по ст. 19.3 КоАП РФ, потому что я намерена оказать неповиновение. До такого цинизма ни сотрудники «центра Э», ни рядовые полицейские пока не созрели, и устным распоряжением еще одного старшего офицера, подполковника Т., я была «допущена» до исполнения своих обязанностей («Ладно, давайте компромисс: пусть останется, но в протокол мы ее не впишем»).

После того как меня «допустили», сотрудник «центра Э» покинул помещение, чтобы не терять лицо, и далее все пошло более-менее в рамках УПК РФ. Однако еще нескольких моих коллег как до моего «прорыва», так и после него все-таки не пропустили через кордоны полиции, и попасть к своим подзащитным они не смогли. 

«Крепость» как препятствие на пути к доверителям Из-за мероприятий полиции адвокатов не пустили на территорию ОВД, в отличие от курьера с пиццей

Около 17:00 все было закончено, и моего подзащитного увезли в ОМВД по Даниловскому району для составления протокола об административном правонарушении (да-да, а как же) по ст. 19.3 КоАП РФ (неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции).

К этому моменту я уже знала, что моих коллег не пропустили и в ОМВД, куда ранее вывезли их подзащитных для составления административных протоколов. Однако все тот же подполковник Т.

, с которым мы в нормальном рабочем режиме взаимодействовали весь этот день, дал мне слово офицера, что меня пропустят. 

Должна сказать, что сотрудники МВД и раньше с явной неохотой допускали адвокатов к задержанным по делам об административных правонарушениях, связанных с протестными акциями (это «традиционные» ст. 20.2 и 19.3 КоАП РФ, статьи, по которым в качестве меры наказания предусмотрен арест). Можно было простоять много часов у ОВД, пока начальник не «явит божескую милость».

28 января я поняла, что сотрудники полиции научились подходить к делу творчески и с душой: немедленно после доставления в отделение МВД всех задержанных сотрудников ФБК там был объявлен план «Крепость», и адвокатов официально не пустили на территорию ОМВД.

Решение изящно и просто в исполнении: создается возможность не пускать адвокатов до тех пор, пока будет сохраняться «производственная необходимость», т.е.

пока у задержанных не отберут положенные по КоАП РФ объяснения, а также пока с ними не будут проведены все необходимые процессуальные или даже следственные действия, включая личные обыски, досмотры и допросы по параллельно возбужденным уголовным делам или в порядке ст. 144 УПК РФ. При этом у задержанных незаконно отбираются телефоны, и связи с ними нет.

В итоге доставленных из ФБК продержали в ОМВД 12 часов без юридической помощи и связи. Адвокатов не пустили, ибо: «О, вы адвокат? Нет, адвокатов не пускаем – у нас тут “Крепость”». Причем на наших глазах разносчики пиццы в сию «Крепость» проходили запросто, как свои. Видимо, особую опасность для Министерства внутренних дел РФ 28 января 2018 г. представляли только адвокаты.

В тот день мне повезло еще раз. За 40 минут на морозе, которые я провела в попытках пройти к подзащитному, я выслушала от дежурного в окошке все про план «Крепость» и про «я понимаю, но адвоката я пропустить не могу».

А потом подошел подполковник Т. и сказал дежурному: «Она пройдет со мной», – и мне: «Вот видите, я же дал слово офицера». Вот таким чудесным образом мне посчастливилось выполнить свою работу.

Одной из пяти приглашенных адвокатов, которым повезло меньше. 

Эта ситуация мне кажется возмутительной. Непонятно, почему доступ адвокатов к подзащитным вообще может быть сопряжен с такими невероятными сложностями, почему адвокаты должны унижаться до придумывания «военных хитростей», чтобы обойти все эти препоны. 

Я не понимаю, почему в здании объявлена «угроза взрыва», все люди из него эвакуированы, оно оцеплено и вход в него запрещен из соображений безопасности, но при этом не проводятся мероприятия по обнаружению и обезвреживанию взрывного устройства.

Напротив, в этом здании, находящемся под угрозой взрыва, начинают проводить процессуальные действия, на протяжении семи (!) часов подвергая опасности не только порядка 30 сотрудников «центра Э», дознавателя, специалистов по компьютерной технике, рядовых полицейских, но и гражданских лиц – представителей организации, в помещениях которой проводятся эти действия. Почему их безопасность никого не волнует, но при этом адвокатов к этим гражданским лицам не пропускают именно «из соображений безопасности»? Если здание достаточно безопасно для того, чтобы удерживать в нем гражданских лиц, тогда оно достаточно безопасно и для того, чтобы пропустить к ним адвокатов. Или угроза взрыва не ликвидирована? Но тогда до ее ликвидации гражданские лица не могут там удерживаться, тем более такое длительное время.

Также позволю себе выразить недоумение по поводу ставшей нормой в последнее время ситуации, когда присутствующие при осуществлении процессуальных действий господа из «центра Э», не являясь их участниками, не будучи внесены в протоколы этих действий, этакие «невидимки», дают прямые указания всем участниками – от следователей (дознавателей) до гражданских лиц.

При этом их указания считаются обязательными к исполнению вне зависимости от чинов и субординации, а также от соответствия этих распоряжений закону: все люди в форме немедленно берут под козырек и мчатся исполнять, а неисполнившим гражданским лицам «выписывают» ст. 19.

3 КоАП РФ с последующим задержанием до 48 часов в ОМВД и отправкой в суд, который, как всегда, считает, что «нет основания не доверять сотрудникам полиции». Полагаю, что именно мое демонстративное неподчинение сотруднику «центра Э» в совокупности с невозможностью составить в отношении меня по этому случаю протокол по ст. 19.

3 КоАП РФ несколько выбили этого сотрудника из привычной колеи, в результате чего ему пришлось действовать по закону. Но как будет в следующий раз – не знаю, гарантий безопасности от такого произвола у адвоката нет.

Я не понимаю, почему МВД позволяет себе таким образом злоупотреблять правом и объявлять «Крепость» для того, чтобы не допустить адвокатов к подзащитным, при этом иные лица проходят в здание ОМВД совершенно беспрепятственно.

Считаю, что в этой истории мы наблюдаем циничное злоупотребление правом со стороны МВД, которое привело к вопиющим нарушениям права граждан на защиту. Речь даже не идет об умалении авторитета адвокатуры: никакого авторитета у адвокатуры в глазах сотрудников МВД нет. 

Ранее я уже поднимала вопросы допуска адвокатов в здания МВД России на конференции АПМО в 2017 г. Я обращала внимание коллег, что, внося изменения в ст.

15 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», касающиеся права беспрепятственного доступа адвоката в учреждения РФ, мы упустили из виду МВД России, и проход туда адвокатов полностью зависит от доброй воли начальника ОМВД. Так было раньше, но сейчас ситуация становится совершенно неприемлемой.

Проблему надо решать комплексно, возможно, путем внесения дополнительных положений в п. 3 ст. 15 Закона об адвокатской деятельности.

Адвокат не может и не должен полагаться на чудо каждый раз, когда ему надо встретиться с подзащитным и выполнить свою работу. Вполне уместно также подумать о введении в Уголовный кодекс РФ нормы, аналогичной ст. 144 УК РФ.

Если деятельность журналиста охраняется законом, то, полагаю, деятельность адвоката тоже должна быть под защитой, ведь она не менее ценна для общества.

После событий 28 января я обратилась в ФПА РФ и Комиссию по защите профессиональных прав адвокатов при АП г. Москвы. Мне бы очень хотелось, чтобы подобное отношение к адвокатуре не осталось без последствий.

Уверена, что мои коллеги, которые вместе со мной оказались в этой недопустимой ситуации, меня поддержат.

Ведь когда мы говорим о нарушении прав адвокатов, мы должны понимать, что они не имеют самостоятельной ценности: нарушение наших прав всегда означает нарушение прав наших подзащитных.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/advokatov-ne-puskaem-u-nas-tut-krepost/

КС: допрос адвоката в качестве свидетеля по делу подзащитного без санкции суда не может вести к его отводу

Незаконные меры противодействия допуску адвоката к подзащитному

11 апреля Конституционный Суд РФ вынес Определение № 863-О по делу об оспаривании адвокатом АП Ярославской области Олегом Крупочкиным и его доверителем Владимиром Зубковым ряда норм УПК РФ, в том числе регламентирующих порядок допроса защитника в качестве свидетеля по уголовному делу его доверителя.

Повод для обращения в КС

Владимир Зубков обвинялся в двух покушениях на мошенничество и в фальсификации доказательств по гражданскому делу. В декабре 2017 г. Кировский районный суд г.

Ярославля отказался рассматривать ходатайство старшего следователя СК РФ по Ярославской области о разрешении допроса в качестве свидетеля адвоката Олега Крупочкина и проведении очной ставки с его участием для расследования уголовного дела в отношении его доверителя.

Тогда суд пришел к выводу, что целью данных следственных действий служит проверка причастности Олега Крупочкина к инкриминируемым его доверителю деяниям. В связи с этим суд указал на необходимость руководствоваться при уголовном преследовании адвоката положениями главы 52 УПК РФ об особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц.

Тем не менее впоследствии адвокат был вызван на допрос без предварительного судебного решения.

Поскольку он отказался от явки на следственное действие и дачи показаний, ссылаясь на свой статус представителя Владимира Зубкова в гражданском деле и его защитника в уголовном деле, Олег Крупочкин 27 декабря 2017 г.

был подвергнут принудительному приводу на допрос к следователю. В ходе допроса продолжал ссылаться на свой статус и недопустимость дачи показаний.

В дальнейшем Олег Крупочкин обратился в суд с жалобой на постановление следователя о его допросе, на действия и бездействие сотрудников правоохранительных органов в связи с его приводом и допросом.

Суд отказался удовлетворять жалобу в части признания незаконными решения следователя и самого привода, прекратив производство по остальной части жалобы.

Апелляция и кассация поддержали решение суда первой инстанции.

При рассмотрении уголовного дела в отношении Владимира Зубкова, в котором Олег Крупочкин участвовал в качестве защитника, Дзержинский районный суд г. Ярославль удовлетворил заявление стороны обвинения об отводе защитника ввиду того, что он был допрошен как свидетель по делу.

жалобы

В своей жалобе в КС РФ Владимир Зубков и Олег Крупочкин просили признать неконституционными следующие нормы УПК РФ: ст. 38, устанавливающую права и обязанности следователя в рамках предварительного следствия по уголовному делу; ст.

88, содержащую правила оценки доказательств; ст. 113, регулирующую привод к дознавателю, следователю или в суд обвиняемого, свидетеля и иных лиц в случае их неявки по вызову без уважительных причин; ст. 125 о судебном порядке рассмотрения жалоб; ч. 1 ст.

152, регламентирующую место производства предварительного расследования.

Также граждане оспаривали конституционность положений ч. 2 ст. 7 Закона о Следственном комитете РФ, согласно которой требования (запросы, поручения) сотрудника СК России, направленные при проверке сообщения о преступлении, проведении предварительного расследования или осуществлении других полномочий, обязательны для исполнения всеми незамедлительно или в указанный срок.

По мнению заявителей, указанные нормы неконституционны, поскольку позволяют без предварительного решения суда производить в отношении адвоката оперативно-разыскные мероприятия и следственные действия, в том числе наблюдать за адвокатом, задерживать его, осуществлять привод указанного лица на допрос в качестве свидетеля, допрашивать в этом качестве, применять к нему иные подобные меры.

КС напомнил, что допрос адвоката возможен только на основе решения суда

Изучив материалы жалобы, Конституционный Суд РФ отказался принимать ее к производству.

В своем определении КС подчеркнул, что обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, выступает не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу международных актов и Конституции РФ.

Со ссылкой на ряд международных норм Суд отметил, что адвокат должен соблюдать конфиденциальность в отношении всей информации, предоставленной ему самим доверителем или полученной им относительно последнего или иных лиц в ходе оказания правовой помощи, причем обязательства, связанные с конфиденциальностью, не ограничены во времени.

Также Конституционный Суд напомнил, что российское законодательство не исключает возможность проведения следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий в отношении адвоката.

Ссылаясь на ряд собственных позиций, Суд пояснил, что гарантии сохранения адвокатской тайны распространяются лишь на те отношения доверителей и их защитников, которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в законном порядке.

Такие отношения не должны быть связаны с нарушениями уголовно-противоправного характера ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя (в частности, за пределами того уголовного дела, по которому доверитель в качестве подозреваемого, обвиняемого получает юридическую помощь адвоката), ни со стороны третьего лица.

При этом вмешательство органов госвласти во взаимоотношения подозреваемого, обвиняемого с его защитником оправданно в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны получателя юридической помощи.

Как пояснила высшая судебная инстанция, проведение следственных действий в отношении адвоката, включая его допрос в качестве свидетеля, и ОРМ допускается только на основании судебного решения.

«Допрос адвоката в качестве свидетеля, тем более сопряженный с его принудительным приводом, проведенный в нарушение указанных правил без предварительного судебного решения, создает реальную угрозу для адвокатской тайны.

Последующий судебный контроль зачастую не способен восстановить нарушенное право доверителя на юридическую помощь: ни признание протокола допроса недопустимым доказательством, ни возвращение отведенному адвокату статуса защитника, ни привлечение следователя к ответственности не могут восполнить урон, нанесенный данному конституционному праву, притом что разглашенная адвокатская тайна уже могла быть использована стороной обвинения в тактических целях», – указано в Определении Суда.

С учетом изложенного КС РФ сделал вывод, что проведение таких процессуальных действий в отношении адвоката, участвующего в уголовном деле в качестве защитника, вопреки их законному смыслу само по себе не может служить основанием для отстранения этого адвоката от дальнейшего участия в данном уголовном деле в качестве защитника.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/ks-dopros-advokata-v-kachestve-svidetelya-po-delu-podzashchitnogo-bez-sanktsii-suda-ne-mozhet-vesti-k-ego-otvodu/

Методика действий адвоката, которого не допускают к проведению оперативно-розыскных мероприятий

Незаконные меры противодействия допуску адвоката к подзащитному
Одним из важнейших демократических завоеваний современной России является законодательное обеспечение права на получение квалифицированной юридической помощи каждому лицу вне зависимости от его процессуального положения, как до возбуждения уголовного дела, так и после.

Так, согласно постановления  Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000г. № 11-П По делу  о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова.

:

«По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции Российской Федерации, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, — удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность».

В силу определения Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2005г.

№ 473-О Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Корчагина Алексея Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности»: 

«С того момента, когда должностное лицо в ходе оперативно-розыскного мероприятия, осуществляемого в отношении гражданина, чьи конституционные права на свободу, личную неприкосновенность и свободу передвижения реально ограничены путем административного задержания, проводит его опрос, направленный на выявление фактов и обстоятельств, уличающих данного гражданина в совершении преступления в отношении него подлежат непосредственному действию нормы Конституции Российской Федерации, обеспечивающие, в том числе предоставление квалифицированной юридической помощи (статья 48) и право не свидетельствовать против себя самого (статья 51, часть 1)».

В соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2007г. № 924-О-О по жалобе Козлова Дмитрия Борисовича на нарушение его конституционных прав пунктом 13 части четвертой ст.47, пунктом 1 части второй статьи 75, частью 1 статьи 285 УПК РФ и п.1 части первой ст.6 Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности»:

«Не может служить основанием для отказа лицу, в отношении которого в рамках возбужденного уголовного дела ведется уголовное преследование, в удовлетворении ходатайства о предоставлении ему защитника то обстоятельство, что проводимые с его участием действия осуществлялись не как уголовно-процессуальные, а как оперативно-розыскные».

Казалось бы, не должно возникать никаких коллизий с моментом участия защитника в уголовном деле. Однако отечественные оперативные сотрудники не заинтересованы в исполнении требований закона. После доставления лица в правоохранительный орган, им крайне важно провести с ним такое оперативно-розыскное мероприятие, как опрос. Место проведения опроса, как правило, остается тайной. Если же защитнику все-таки удается прибыть к месту проведения оперативного мероприятия, то его все-равно участвовать в нем не пускают. Отказ в его допуске объясняется просто: это оперативное мероприятие, а не следственное действие, адвокат участвовать не вправе. Если проводятся такие оперативные мероприятия как проверочная закупка или оперативный эксперимент, то их результаты в дальнейшем не только используются в  обвинительном приговоре, но  и составляют его основу. Парадокс этой ситуации заключается в том, что главные доказательства виновности получаются в отсутствии защитника. Адвокаты  в последние несколько лет достаточно часто сталкиваются с оперативным произволом в тот момент, когда желают принять участие в проводимых оперативных мероприятиях. Так, Адвокат АП Ставропольского края Андриенко Е.В.  4 января 2009г. был выгнан из Шпаковского РОВД. Адвокат АП Ставропольского края Баранов А.И.  4 февраля 2009г. не допущен к своему подзащитному в  Промышленном РОВД г. Ставрополя. Адвокат АП Ставропольского края Красноперов И.  был избит сотрудниками Кисловодского ГОВД. Применено насилие в отношении адвоката АП Республики Дагестан Сапият Магомедовой, адвоката АП Республики Дагестан  Гюльнары Бамматовой, которую не пустили в Республиканское управление Госнаркоконтроля. Следователем Советского РОВД г. Махачкалы была избита адвокат Джамиля Тагирова. 16 марта 2011г. примерно в 15 часов 30 минут сотрудники УСБ ГУВД по Ставропольскому краю адвокат Арутюнян А.А. не допущен к участию в оперативном эксперименте. В масштабах страны подобные действия правоохранителей  образуют тенденцию и требуют адекватного и эффективного реагирования со стороны адвокатского сообщества.1. Незамедлительное написание и подача заявления в  районный Следственный комитет о возбуждении уголовного дела в отношении всех виновных лиц  по ст.286ч.1 УК РФ (превышение власти). Если же применяется насилие и имеет место угроза его применения, то такие действия  должны квалифицироваться  по п «а» ч.3 ст.286 УК РФ. Каковы основания для уголовного преследования по данной статье. Объективная сторона состава преступления: совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий. Не допуск адвоката к участию в проводимых оперативных мероприятиях с учетом наличия такого законного права и есть совершение действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать. Другим обязательным признаком превышения должностных полномочий  является наступление последствий  в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан, общества и государства. В данном случае – это нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина, в частности, права на получение квалифицированной юридической помощи, предусмотренное ст.48. Существенное нарушение интересов государства могло выразиться в подрыве авторитета и репутации правоохранительных органов, которые не могут обеспечить реализацию процессуальных прав своими гражданами. Мотивы – ложно понимаемые интересы службы. Сразу скажу, что обжалование действий сотрудников полиции либо сотрудников ФСБ их вышестоящему руководству либо прокурору не является эффективным средством правовой защиты, поскольку исход таких обжалований без проведения какой-либо проверки предрешен. 2. Следователь в соответствии  со ст.ст. 144, 145 УПК РФ обязан провести проверку заявления, в ходе которой опросить всех оперативных сотрудников, иных свидетелей и принять законное решение. Очевидно, что с учетом сложившейся практики данное постановление будет называться об отказе в возбуждении уголовного дела.  3. В порядке ст.125 УПК РФ данное постановление необходимо незамедлительно обжаловать  в суд по месту вынесения постановления. В качестве заинтересованных лиц указываются и вызываются в суд те самые оперативные сотрудники. В зависимости от обстоятельств вероятность признания такого постановления незаконным и необоснованным велика хотя бы потому, что следователь проверку такого рода заявлений проведет поверхностно, а  постановление вынесет, наиболее вероятно, лишенное обоснованности и мотивированности, тем самым  нарушит требования ст.7ч.4 УПК РФ. 4. После признания судом  постановления об отказе в возбуждении уголовного незаконным и необоснованным и возвращения материала для дополнительной проверки, следователь будет вынужден  провести ее максимально полно и всесторонне, опасаясь дальнейших жалоб. Если следователь проигнорирует судебное постановление, то ничего не мешает повторно обратиться в суд с жалобой в порядке ст.125 УПК РФ с  очередным  вызовом в суд провинившихся должностных лиц. Количество таких обращений в суд, как известно, законом не ограничивается. Основания для судебных обжалований могут расти как снежный ком в зависимости от степени профессионализма следователя. Может создаться впечатление, что  такие действия адвоката бесперспективны и изначально обречены на  провал, поскольку уголовное дело в отношении оперативников никто не возбудит.

Однако в этой методике имеется и позитивная процессуальная составляющая.

У  «привлекаемых» должностных лиц имеется несколько вариантов защиты от адвокатского нападения, а у следователя соответственно несколько вариантов  аргументации в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела.

Первый –  действительно адвоката не допустили, так как это были оперативные мероприятия, куда адвоката допускать нельзя.

Говорим следователю спасибо за такое постановление:  признанный факт не допуска адвоката позволит в суде при рассмотрении  уголовного дела по существу заявить ходатайство об исключении из доказательств результатов оперативно-розыскных мероприятий как полученных с нарушением права на защиту. Зачастую исключение таких доказательств может привести к оправдательному приговору. Доказывать данное обстоятельство уже не требуется, за нас это сделал следователь. Одновременно в ходатайстве приводим вышеизложенные  позиции Конституционного Суда РФ относительно правомерности участия защитника на этой стадии. Суд оказывается в сложной ситуации, ведь с правовой точки зрения наша точка зрения представляется безупречной.

Второй –  действительно адвоката не пустили, но в этом не имеется состава преступления.  За такое постановление говорим следователю большое спасибо и таким же образом используем его в суде при заявлении ходатайства об исключении из доказательств результаты оперативно-розыскной деятельности.

Третий –  адвокат явился, но его не допустили, так как он при себе не имел либо отказался показывать удостоверение, либо ордер.

В ответ на это представляем доказательства, опровергающие такой вывод: копию ордера, объяснения  свидетелей и т.д.

Четвертый – адвокат явился, его допустили, но подзащитный от него отказался. Такая аргументация будет противоречить иным фактическим данным, в частности, объяснениям  лица, в отношении которого производились оперативные мероприятия.

Третий и четвертый  варианты связаны с дачей ложных объяснений и сами по себе абсурдны, постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, основанные на такой аргументации  уязвимы при дальнейшем их обжаловании. Кроме позитивной процессуальной составляющей такие действия адвоката могут иметь большое превентивное значение. Представьте себе положение среднестатистического оперативного сотрудника, на которого сначала написали заявление о возбуждении уголовного дела и в связи опасностью возбуждения он был вынужден давать объяснения, что-то придумывать в свою защиту, может быть даже обратился за консультацией к другому адвокату, затем его пригласили в суд в качестве заинтересованного лица при рассмотрении жалобы на постановление об отказе в возбуждении него уголовного дела, где ему снова необходимо давать какие-то объяснения, а позже быть сопричастным к признанию судом такого постановления незаконным, а после этих малоприятных процедур повторно давать объяснения следователю и постоянно при этом находиться под угрозой возбуждения дела –  захочет ли данный оперативный сотрудник  повторить все это потом еще раз? Захотят ли этого его коллеги, которым станет известна приключившаяся с этим сотрудником процессуальная история?

Не проще в следующий раз все-таки допустить адвоката к производству оперативных мероприятий?

Можно с полной уверенностью сказать, что проблема допуска адвоката-защитника с момента фактического задержания к участию в производстве оперативных мероприятий  является самой острой и злободневной.

Эту проблему не решили ни Конституция РФ, ни новый УПК РФ, ни  позиции Конституционного Суда РФ, но вполне можем решить мы, адвокаты, самой последовательной и настойчивой борьбой за конституционные права своих доверителей.

Источник: https://pravorub.ru/articles/16226.html

Адвокат Титов
Добавить комментарий