Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

В помощь обвиняемым и осужденным по наркотическим статьям

Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

Оглавление

Введение. 4

Приобретение, хранение, сбыт и другие деяния. 
Вопросы квалификации и наказания………………………………………………….. 6

Размеры. Значительный, крупный, особо крупный. 6

Приобретение «в неустановленное время,  в неустановленном
месте, у неустановленного лица». 13

Приобретение – покушение или оконченное. 14

Хранение нескольких видов наркотиков  (или в разных местах). 14

Добровольная сдача. 15

Назначение наказание за приобретение и хранение. 16

Сбыт. 23

Закладчики. 24

Прямой умысел. 26

Наличие вещества. 27

Доказательства: показания свидетелей. 28

Достаточность доказательств сбыта. 29

Единое продолжаемое или совокупность. 30

Соучастие в сбыте: организованная группа, 
преступное сообщество. 31

Назначение наказания за сбыт. 33

Зачет времени содержания в СИЗО.. 37

Культивирование. 38

Притон.. 39

Замена наказания на лечение. 39

Оперативно-розыскные мероприятия по делам  о наркотиках
и использование их результатов  в качестве доказательств. 42

Проверочная закупка или провокация. 42

Основания и условия проведения. Практика ЕСПЧ и ВС.. 45

Постановление о проведении. 48

Незаинтересованные лица, аудио-видео запись, 
досмотр до и после закупки. 50

Неоднократные закупки. 51

Обследование помещений. 52

Прослушивание телефонных переговоров. 53

Использование результатов оперативно-розыскной  деятельности. 54

Законность и обоснованность процессуальных действий.
Доказательства. 57

Осмотр, досмотр и обыск. 57

Осмотр места происшествия. 59

Порядок изъятия наркотиков. 60

Допрос. 62

Экспертиза. 67

Введение

В этой брошюре предпринята попытка разъяснить трудные и спорные вопросы уголовной ответственности за незаконные действия, связанные с наркотиками. Взята лишь часть темы «наркотики и закон», но важнейшая ее часть. Важнейшая, потому что вред репрессивной наркополитики, тем более когда она ударяет по больным наркоманией, по юношеству, вполне сопоставим с вредом от самих наркотиков.

Наша задача — помочь попавшим в зависимость от судебно-правовой сис­темы. Помочь им в навыках самозащиты на следствии, в предстоящем суде, в обжаловании приговора.

Ответы есть не на все вопросы. Не потому, что мы такие невежды, а потому что законодательство в этой сфере противоречиво.

С одной стороны, оно избыточно и регулирует несуществующие предметы (к примеру, остается неизвестным, что такое «новые потенциально опасные психоактивные вещества», реестра которых не существует).

С другой стороны — многочисленные лакуны, в том числе в регулировании оперативно-ро­зыс­к­ной деятельности, процедуры задержания, различных процессуальных действий. А любая неполнота закона там, где он действительно необходим, традиционно трактуется в наиболее зловещей интерпретации.

Наши разъяснения законодательства базируются по большей части на рекомендательных для судов постановлениях Пленума Верховного суда РФ и судебной практике ВС. По делам о наркотиках есть специальное Постановление Пленума от 15 июня 2006 года № 14, действующее в редакции от 30 июня 2015 года.

Правда, многие позиции этого постановления имеют обобщенный характер, так что понимать их следует в дополнении судебной практикой и ее интерпретации самого ВС и других высших судов, под которыми в юридическом контексте понимают как Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) и Конституционный Суд (КС), так и верховные суды субъектов РФ. Ссылки на практику последних при обжаловании приговоров и в других случаях уместны, когда примеры решений региональных судов публикуются в утверждаемых Президиумом ВС обзорах судебной практики и в ежемесячном Бюллетене ВС РФ в качестве рекомендуемых позиций.

Решения по конкретным делам самого ВС РФ (постановления Президиума и определения Судебной коллегии по уголовным делам) являются рекомендательными. Из них преимущественное значение также имеют решения, включенные в обзоры и бюллетень.

Постановления и определения ВС по апелляционным и кассационным жалобам не являются прецедентами. Для следователя судебная практика ВС не имеет обязывающего значения, в отличие от обязательных для всех государственных органов решений ЕСПЧ.

Но суды игнорировать практику ВС не вправе. Согласно статье 126 Конституции, ВС «дает разъяснения по вопросам судебной практики».

Поэтому, когда в постановлениях Пленума ВС не дается соответствующее толкование, суды должны ориентироваться на позицию ВС, содержащуюся в решениях по жалобам.

Мы старались показать сложившиеся, устоявшиеся позиции ВС РФ, стремились раскрыть перспективные для обжалования позиции по распространенным в судебной практике случаям. Относительно перспективные — потому что поколебать обвинительный приговор даже при самой очевидной его необоснованности удается очень редко.

Каждый студент юридического вуза знает, что обвинительный приговор не может быть основан на одних только показаниях подсудимого. Но когда студент превращается в дознавателя или следователя, на практике он следует «обычному праву». А по нему — признание вины есть царица доказательств.

К сожалению, не только следователь добивается признания вины. Сплошь и рядом сами адвокаты склоняют подзащитных «разоружиться перед обвинением» и «не злить судью». Существующий уже 15 лет особый порядок судебного разбирательства, применяемый почти в 70% уголовных дел, развратил всех участников процесса.

Обвиняемый признает вину (действительную, мнимую или в том объеме, что выгоден следствию), гособвинителю не надо ничего доказывать, суду — изучать, адвокату не от чего защищать.

Поэтому строптивых подсудимых убеждают в том, что доказать в суде ничего невозможно, слушать его не будут и посадят по максимуму, в назидание другим.

Но ведь есть примеры обратного.

Говорят, оправдательных приговоров не бывает, что на многочисленные типовые нарушения со стороны следствия и суда никто внимания не обращает, жаловаться на них бесполезно. Это в значительной мере так. Но именно потому, что никто (почти никто) этому не сопротивляется, и процветает правовой нигилизм.

На самом деле есть и оправдательные приговоры, и удовлетворенные ходатайства. Исключения? Да, пока что исключения.

Возьмем два примера, один широко известный, другой — неизвестный практически никому. Все знают, что суд присяжных выносит оправдательные приговоры во много раз чаще, чем «судья единолично». Известно также, что прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры присяжных — не всегда успешно, но обжалует всегда.

Чуть ли не первый пример, когда этого не произошло, когда гособвинение признало поражение — это «маковое дело» (дело Шиловых, Зелениной и других), по которому Брянским областным судом по вердикту присяжных в январе 2019 года был постановлен оправдательный приговор всем 13 обвиняемым. Здесь не место разбирать это дело.

Важно, что оно изменило один из юридических обычаев: прокуратура не обжаловала оправдательный приговор.

Другой пример касается неизвестного нам осужденного, обозначенного в базах судебных актов как П.Д. Этого молодого человека Октябрьский суд Ростова-на-Дону осудил на 10 лет по части 4 статьи 228.1. И обжаловал он, в том числе, и такие нарушения, на которые никогда не обращали внимания. Кассационную жалобу осужденный писал, похоже, сам.

Ни один уважающий себя адвокат не посоветовал бы ему обжаловать то, что он обжаловал. Во-первых, несоответствие между временем задержания и составлением протокола. Таких случаев тысячи тысяч. Считается, что писать об этом в кассации бессмысленно.

Ведь вступивший в законную силу приговор может быть отменен только по таким нарушениям, которые повлияли на исход дела. Во-вторых, осужденный писал, что приговор скопирован судьей с обвинительного заключения.

И что же? Постановлением Президиума Ростовского областного суда от 1 декабря 2016 года № 44-у-292 приговор был отменен именно по этим основаниям.

Цитируем: «Доказательства, на которые ссылается суд в приговоре, изложены в том же порядке, что и в обвинительном заключении, часть приговора исполнена путем копирования обвинительного заключения, в приведенных в приговоре показаниях свидетелей и доказательствах (показаниях свидетелей Б., Г.Ю.А.

, рапорте об обнаружении признаков преступления, протоколе об административном задержании, справке об исследовании, протоколе осмотра предметов, вещественного доказательства и т.п.) имеются одни и те же орфографические ошибки, что и в обвинительном заключении. показаний свидетелей Б. и Г.Ю.А., приведенных в приговоре, не совпадает с их показаниями, данными в судебном заседании, но совпадает с их содержанием, изложенным в обвинительном заключении».

Если добиваться таких правильных исключений из порочного обычая — пустое дело, тогда нам не следовало бы писать эту брошюру, в основу которой положен 13-летний опыт правовых консультаций по делам, связанным с наркотиками, на сайте hand-help.ru[1].

Приобретение, хранение, сбыт и другие деяния.
Вопросы квалификации и наказания

Размеры. Значительный, крупный, особо крупный

Самое главное в делах о наркотиках — это их размеры. Приобретение, хранение, изготовление, переработка, перевозка наркотиков либо являются правонарушением, либо становятся преступлением в зависимости от их размера.

Если не считать мешки героина и трюмы, полные кокаина, то одни и те же потребительские количества за последние 30 лет признавались то небольшим (наказуемым по КоАП), то значительным или крупным (наказуемым по УК) размерами.

Например, уголовная ответственность за марихуану до 2004 года начиналась с 0,5 грамма, с 2004 по 2006 — с 20 грамм, с 2006 — с 6 грамм.

Сейчас значительный, крупный и особо крупный размеры веществ, включенных в Перечень, установлены Постановлением Правительства РФ от 1 октября 2012 года № 1002.

Изменение размеров в 2003-2004 гг. привело к одновременному освобождению десятков тысяч осужденных. Еще десяткам тысяч сроки были сокращены.

Проблема размеров сложна и многогранна. В силу ее особой значимости мы рассматриваем ее здесь наиболее подробно. Эта проблема вплотную увязана с другим важнейшим вопросом — судебной экспертизой наркотиков, о которой — ниже.

Применительно к размерам следует иметь в виду следующее.

Не ровно, а свыше

Значительный, крупный и особо крупный размеры считаются свыше величин, указанных в Постановлении Правительства от 01.10.2012 г. № 1002. То есть ровно 0,5 грамм героина или 0,2 грамма амфетамина не составляет значительного размера.

Растения живые и мертвые

Постановление № 1002 кроме размеров наркотических средств и психотропных веществ трех списков устанавливает размеры для наркосодержащих растений для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 УК. Эти размеры не имеют отношения к размерам, установленным для определения крупного размера при культивировании тех же растений, то есть для целей статьи 231 УК.

Для последней крупные размеры установлены в Постановлении Правительства от 27 ноября 2010 года № 934. Размеры растений в Постановлении № 1002 определены в граммах и относятся не к растущим растениям, которые находятся в состоянии вегетации, а к растительной массе, к растениям, которые сорваны, срезаны и т. п.

А размеры в постановлении № 934 установлены в количестве экземпляров.

Это совсем не формальный вопрос. Например, уголовная ответственность за хранение конопли именно как растения в сорванном виде наступает при обнаружении свыше 6 грамм. А уголовная ответственность за выращивание — от 20 кустов. Почувствуйте разницу.

Бывают случаи, когда хитроумные или неграмотные полицейские, обнаружившие в ходе обыска или осмотра помещения растущее наркосодержащее растение, изымают его не только у владельца, но и из горшка или с грядки, взвешивают, а не считают количество экземпляров, и определяют размер не поштучно, а в граммах.

Погрешности

Более сложный вопрос, каким количеством следует определять значительный, крупный или особо крупный размер наркотического средства, если это количество превышает установленный размер в пределах погрешности.

Будет ли относиться к значительному размеру 2,1 или 2,4 грамма наркотического средства «гашиш», если значительный размер определен по Постановлению Правительства свыше 2 грамм? Рассмотрим эту проблему подробнее, так как от этих десятых или сотых зависит, будет ли возбуждено уголовное дело и его квалификация по той или иной части статьи.

В Постановлении №1002 размеры установлены в граммах либо в десятых, сотых или тысячных долях грамма в зависимости от конкретного вещества. Так, например, для гашиша значительный размер составляет свыше 2 грамм, крупный — свыше 25 грамм, особо крупный — свыше 10 000 грамм.

Источник: http://www.prison.org/content/v-pomoshch-obvinyaemym-i-osuzhdennym-po-narkoticheskim-statyam

Споры по необоснованной налоговой выгоде. Грядущие изменения — Audit-it.ru

Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

Центр структурирования бизнеса и налоговой безопасности

taxCOACH

Судебная практика – явление динамичное и развивающееся, особенно в сфере, касающейся вопросов налогообложения.

Однако, подобному тому, как использование устаревшей информации может привести к серьезным ошибкам при принятии решений, о чем нам напоминает всплывающее табло одного из известных разработчиков справочных правовых систем, отсутствие мониторинга судебной практики способно вселить в налогоплательщика мнимую уверенность в законности применяемых или ранее применимых им способов минимизации налоговых платежей.

Чтобы не быть голословным, на примере налоговых споров, связанных с получением необоснованной налоговый выгоды, проведем небольшой ретроспективный анализ.

Так, с 2006 г. по настоящее время Высший Арбитражный Суд России, рассматривая дела о налоговой выгоде, успел дважды поменять свою позицию.

С момента принятия известного Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53 “Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды” и по начало 2009 г.

, арбитражные суды являлись сторонниками содержательно-фактического подхода, суть которого сводилась к тому, что отступления от правил оформления документов, опосредующих сделку, могут быть преодолены доказыванием самого факта осуществления хозяйственной операции.

На протяжении 2009 г. и в начале 2010 г. в судах все происходило с точностью до наоборот.

Формально-юридическая концепция оценки действий налогоплательщика заняла верх и предоставила налоговым органам право отказывать в применении налоговых вычетов по НДС и включении затрат в расходы по налогу на прибыль при обнаружении недостоверных сведений в представленных на проверку документах, несмотря на существование отношений с контрагентом в натуре.

В марте 2010 г. арбитражное правосудие вернулось к прежнему подходу, согласно которому во главу угла ставится реальность сделки, и, образно говоря – сын за отца не отвечает (т.е.

налогоплательщик не отвечает за поставщика, за директора-номинала поставщика, за несданную поставщиком налоговую отчетность, за подписание документов поставщика неустановленным лицом и т.п.).

И перед налоговыми юристами снова открылось широкое поле для деятельности.

Несколько неожиданным и поставившим под сомнения окончательность возврата к содержательно-фактическому походу стало очередное дело, дело № ВАС-505/10, рассмотрение которого назначено в Президиуме Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС) на 27.07.2010.

Напомним, что толкование правовых норм, к которому приходит высшая судебная инстанция при разрешении налогового спора, становится общеобязательным и подлежит применению при рассмотрении арбитражными судами аналогичных дел, поэтому от исхода указанного дела будет зависеть, трансформируется ли судебная практика разрешения споров о необоснованной налоговой выгоде или нет.

Поводом для размышлений о судебных перспективах налоговых споров стали следующие выводы, изложенные в определении ВАС от 17.05.2010 о передаче дела в Президиум ВАС.

Как отметил суд, если налоговым органом представлены доказательства того, что в действительности контрагенты хозяйственных операций не осуществляли, в систему сделок и взаиморасчетов были вовлечены юридические лица, зарегистрированные по несуществующим адресам, схема взаимодействия контрагентов указывает на их цель – получение необоснованной налоговой выгоды, судам не следует ограничиваться проверкой формального соответствия представленных налогоплательщиком документов требованиям Кодекса, а необходимо оценить все доказательства по делу в совокупности и во взаимосвязи для исключения внутренних противоречий и расхождений между ними.

Таким образом, если Президиум ВАС поддержит позицию судей, изложенную в определении от 17.05.

2010, то налогоплательщику, помимо представления в суд совокупности надлежащим образом оформленных документов, обосновывающих право применения налогового вычета или включения затрат в расходы, потребуется снять подавляющее большинство обнаруженных налоговым органом противоречий в оправдательных документах и (или) опровергнуть наличие данных противоречий как таковых.

С одной стороны, данный подход как нельзя отвечает принципу состязательности сторон, необходимому для современного правосудия.

С другой стороны, для того, чтобы налогоплательщику на равных «состязаться» с налоговым органом по сделкам, отстоящим от текущего времени на несколько лет, необходимо либо уметь сохранять (восстанавливать) прежние деловые связи, чтобы оперативно привлечь контрагента (открыто или скрыто аффилированных с ним лиц) для представления разумных объяснений по поводу расхождений между представляемыми доказательствам, либо в предвидении налоговых претензий уже сейчас описывать, сопровождая дополнительными документами или иными материальными следами (деловая перепиской, протоколы заседаний, отчеты по результатам внутренних служебных расследований, записи эфиров на радио или телевидении, публикации в печатных или электронных СМИ, в том числе корпоративных,  описания процедуры  поиска контрагента и его контактных лиц и т.п.)  те эпизоды хозяйственной деятельности, которые содержат в себе значительную долю налоговых рисков.

Понимая трудности, которые возникнут у налогоплательщика в процессе сглаживания острых углов нестыковок и противоречий представляемых доказательств, тем не менее, считаем, что выработка позиции ВАС по делу ВАС-505/10 не равнозначна возврату ранее господствовавшего формально-юридического подхода, а лишь серьезное, но преодолимое препятствие на пути представления налогоплательщиком доказательств в свою защиту.

Иными словами, если раньше, чтобы отбить судебную атаку налогового органа, достаточно было парировать удар, особо не задумываясь над арсеналом средств защиты, то сейчас для победы в налоговом споре каждому выпаду ФНС должна быть противопоставлена своя неповторимая контратака.

Обсудить материал с автором…

Источник: https://www.audit-it.ru/articles/account/court/a53/245626.html

Судебную систему обвиняют в потере объективности

Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

17.09.2019 19:53:00

Общественность возмущена несоразмерностью приговоров гражданам и силовикам

Павел Устинов получил 3,5 года колонии за участие в акции, на которую он не выходил. Фото Reuters

Набирает ход кампания против приговора актеру Павлу Устинову, осужденному на три с половиной года за ущерб здоровью сотруднику Росгвардии. Особое возмущение общественности вызывает отказ суда рассматривать видеосвидетельство в пользу невиновности Устинова. В докладе правозащитной организации «Зона права» утверждается, что правоохранители зачастую уходят от ответственности за превышение полномочий с применением насилия.

Кампания в поддержку Устинова разворачивается прежде всего в творческой среде. С осуждением несправедливого приговора выступили уже около 30 известных актеров, а также коллективы некоторых театров.

Из Интернета этот флешмоб выходит и в офлайн – после спектаклей со сцены звучат требования об освобождении Устинова.

Более того, критические высказывания опубликовал и ряд вполне лояльных властям медиаперсон вроде Тины Канделаки или Маргариты Симоньян. То есть ситуация вроде бы аналогична той, которая сопровождала «дело Голунова». Правда, по «делу Устинова» уже вынесен судебный приговор.

Он осужден за причинение физического ущерба тому сотруднику Росгвардии, который как раз и осуществлял его задержание. При этом на записи хорошо заметно, как группа силовиков накидывается на спокойно стоящего гражданина, мешая друг другу и спотыкаясь.

Затем они все вместе падают, но после нескольких ударов дубинкой по лежащему Устинову росгвардейцам удается его поднять и увести в автозак. Суд, как известно, счел данную видеозапись ненадлежащим доказательством, отказавшись приобщить ее к делу.

Доклад «Зоны права», в свою очередь, называется «Насилие силовиков. Преступления без наказания». По статье 286.

3 УК «Превышение должностных полномочий с насилием» правоохранителям грозит за это от трех до пяти лет лишения свободы. Однако де-факто большинство из них уходит от ответственности.

Примерно в половине случаев силовикам назначается условное наказание – и даже за серьезные нарушения они получают по минимуму.

Причем динамика на самом деле удручающая. Так, если в 2007 году суды рассмотрели более 1,7 тыс. дел о насилии силовиков, в результате чего 450 человек получили реальные сроки (988 осуждены условно и 278 назначены штрафы), то в 2017-м дела были возбуждены против 799 правоохранителей. Из них лишь 200 человек были лишены свободы, 337 отделались условкой, а 253 – штрафами.

В докладе отмечена неудачная формулировка самой статьи 286, которая «создает необоснованно широкие возможности для судейского усмотрения, а также приводит к тому, что в разных регионах складывается разная практика назначения наказания».

А вторая проблема – это назначение виновным такого наказания, которое несоразмеримо содеянному.

Пример из доклада – это когда двое сотрудников полиции получили условные сроки за нанесение многократных ударов ногами по голове и телу административно задержанного, которые привели к разрыву селезенки.

Однако судьи в большинстве таких дел «находят» смягчающие обстоятельства – чистосердечное признание правоохранителей, служебные заслуги, наличие ведомственных наград, положительных характеристик от руководства правоохранительных органов, факты участия в боевых действиях.

Между тем Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) за прошлый год удовлетворил более сотни жалоб из России, связанных с насилием со стороны полицейских, сотрудников ФСИН, а также пыточными условиями содержания в местах лишения свободы.

Эти решения кроме всего прочего еще и показывают колоссальную разницу в размере компенсаций – в РФ даже максимальные суммы не приближаются к тому минимуму, который присуждает ЕСПЧ.

Но российские суды «даже не стараются выработать какие-либо внятные критерии разумных и справедливых компенсаций».

Как пояснил «НГ» один из авторов доклада,  адвокат международной группы «Агора» Максим Никонов, ситуация с пытками на практике с годами почти не меняется.

По его мнению, Верховный суд (ВС) должен однозначно разъяснить нижестоящим инстанциям, что наказание за насилие силовиков должно быть связано с реальным лишением свободы в силу особой общественной опасности деяния. Причем «вне зависимости от степени тяжести вреда здоровью потерпевшего».

Также необходимо, чтобы ВС начал формировать практику присуждения компенсаций потерпевшим от должностных насильственных преступлений в размере, соответствующем практике ЕСПЧ, – то есть с нижней планкой в размере 700 тыс. руб.

«Даже такие умеренные меры способны изменить ситуацию, если будут приняты в комплексе», – подчеркнул Никонов. Эксперт напомнил, что отсутствие в УК отдельной статьи о пытках не позволяет ни детализировать описание преступления, ни сузить диапазон судейского усмотрения при назначении наказания, ни отслеживать в динамике ситуацию с пытками по статистическим данным.

Что же касается правоприменения, то надо быстрее возбуждать уголовные дела, активнее их расследовать, назначать наказания, связанные с реальным лишением свободы, а также взыскивать компенсации в пользу потерпевших от пыток: сначала с бюджета, затем в регрессном порядке – с осужденных за пытки.

«Необходимо создать ситуацию, когда для силовиков издержки и риски применения пыток будут больше, чем выгоды», – отметил Никонов. 

За развитием дела Устинова внимательно следили и авторы общественно-политических Telegram-каналов.

«Тверской суд в понедельник стал самым успешным режиссером в России и собрал рекордное количество звёзд для видео-флешмоба, – пишет «Беспощадный пиарщик». -Работу оценили западные СМИ.

Очень жаль девочки, что российская киноиндустрия попадает на страницы Hollywood Reporter не из-за киношедевров, а из-за судов над актерами».

«Бойлерная» обращает внимание, что в Бурятии задержали организатора согласованного митинга против полицейского произвола и за честные выборы Петра Дондукова. «Ему пытаются вменить повторное нарушение правил проведения митингов, – пишут авторы канала.

– Судя по показательным судилищам за несогласованные акции в Москве, апофеозом которых стал приговор Павлу Устинову, для Дондукова все может закончится очень плохо. Погромы ФБК после «Умного ания» показали, что власть очень обидчивая…

А про закон и справедливость уже никто не вспоминает, и после приговора Устинову рассуждать в этих категориях смысла нет».

Источник: http://www.ng.ru/politics/2019-09-17/3_7678_polit1.html

Уголовно-процессуальная презумпция невиновности

Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

Презумпция невиновности в российском законодательстве закреплена в ст. 49 Конституции [1], содержащей положения, свидетельствующие об однозначной приверженности презумпции невиновности в России. Принцип невиновности является межотраслевым: в административном законодательстве – ст. 1.

5 КоАП закрепляет презумпцию невиновности в административно-правовых деликтах, в налоговом законодательстве – п.6 ст. 108 НК закрепляет презумпцию невиновности налогоплательщика и бремя процессуального доказывания вины на налоговом органе.

 Предположение о невиновности является принципом в уголовном процессе, ст. 14 УПК [2], а принцип вины в уголовном законе, ст.

5 УК [3], закрепляет положение о том, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Наиболее благоприятная реализация прав лица подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления на досудебной стадии уголовного процесса и подсудимого на судебной стадии уголовного процесса, возможна только при соблюдении принципа презумпции невиновности как основы демократии.

В соответствии со ст. 299 УК, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела является наказуемым для должностных лиц.

Презумпция от латинского praesumptio — предположение, ожидание, надежда – предположение, которое считается истинным до тех пор, пока не доказана его ложность [4, с. 1].

Общественные отношения, обеспечивающие защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод является одной из важнейших задач, определяющих назначение уголовного судопроизводства, п. 2, ч. 1, ст. 6 УПК. Назначение уголовного процесса обеспечивают его принципы.

Принцип презумпции невиновности означает, во-первых, процессуальное распределение бремени доказывания обвинения [5, с.

75], то есть обязанность по поиску, сбору и предоставлению в суд доказательств вины лица, которому в установленном УПК порядке выдвинуто обвинение в совершении уголовно наказуемого деяния, на органах следствия или дознания на досудебной стадии уголовного процесса, и на стороне обвинения в судебной стадии уголовного процесса.

Во-вторых, принцип презумпции невиновности означает, что лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления не обязано доказывать того, что оно его не совершало: ни на досудебной стадии, ни на судебной стадии в качестве подсудимого.

Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу лица подозреваемого, обвиняемого или подсудимого. Неустранимые сомнения могут возникнуть, к примеру, вследствие недостаточности доказательств, противоречивости доказательств, незаконности способов собирания доказательств.

Если неустранимые противоречия до момента окончания судебного следствия не были устранены в установленном законом порядке, то суд обязан толковать их в пользу обвиняемого, то есть в пользу признания его невиновным. Только в случае, когда собранных органами следствия или дознания доказательств достаточно, может быть постановлен обвинительный приговор.

При этом для построения правильной линии защиты следует иметь в виду, что толкование неустранимых сомнений в уголовном законодательстве разных правопорядков может отличаться.

В-третьих, вину в содеянном преступлении устанавливает только суд. Подозревая или обвиняя в совершении преступления на досудебной стадии, органы следствия или дознания, устанавливают объективную сторону преступления, содержащуюся в ст. 73 УПК.

Вина является составной частью субъективной стороны преступления. Тоже положение относится к органам прокуратуры при производстве уголовного дела в суде, и к представителям средств массовой информации.

До постановления приговора по существу говорить о вине лица некорректно.

В-четвёртых, презумпция невиновности проявляется в том, что давать показания является правом, а не обязанностью подозреваемого или обвиняемого.

Чистый лист протокола допроса и факт полного отсутствия у обвиняемого показаний, пояснений и ответов на отдельные вопросы не считается доказательством его вины и не является основанием для обвинительного приговора.

Даже факт дачи заведомо ложных и противоречивых показаний доказательством вины не является. Поскольку обвиняемый таким образом реализовал своё право [6, с. 105].

В-пятых, если против гражданина, в качестве доказательств его вины, у органов, осуществлявших предварительное следствие, имелись только его же собственные признательные показания или явка с повинной [7], от которых он хотя бы одним устным заявлением отказался в ходе судебного рассмотрения выдвинутых обвинений, то данные показания не могут учитываться судом в качестве доказательства его вины, а явка с повинной в судебном разбирательстве по уголовному делу будет рассматриваться в совокупности с другими доказательствами, и сама по себе не может быть основанием для постановления обвинительного приговора [8]. При этом обвиняемый, отказавшийся от ранее данных показаний, освобождён от обязанности доказывать, что давал эти показания под незаконным давлением: физическим или психологическим.

В-шестых, если стороной защиты или самим обвиняемым в ходе предварительного или в ходе судебного следствия заявлены доводы защиты – указание на существование объективных обстоятельств, свидетельствующих о невиновности обвиняемого, то бремя по сбору и предоставлению в суд доказательств, опровергающих доводы защиты, также лежит на стороне обвинения, причём сторона обвинения не может быть освобождена от этой обязанности ни судом, ни иным органом государства.

Например, заявлен довод защиты: у обвиняемого есть алиби [9]. В этом случае, суд и сторона обвинения исходят из предположения о действительности алиби, пока сторона обвинения не предоставит надлежащих доказательств, которые опровергают указанное алиби.

Другой пример, обвиняемый в экономическом преступлении заявил довод защиты в виде ходатайства о проведении судебно-бухгалтерской экспертизы [10], результаты которой, по его мнению, подтвердят его невиновность, тогда суд, и сторона обвинения исходят из предположения о его невиновности, пока такая экспертиза не будет проведена, и предположение о невиновности сохраняется в случае, если исход экспертизы благоприятный для обвиняемого.

В-седьмых, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, даже очень авторитетных лиц или инстанций. Не может быть основан на догадках и допущениях следствия или суда, при отсутствии надлежащих доказательств.

Не может быть основан на свидетельских показаниях из анонимных источников, установочные данные которых суду не известны.

И не может быть основан на голословных утверждениях, даже в письменной форме, о «факте» существования множества секретных доказательств, на ознакомление с которыми у суда нет допуска.

Состав каждого преступления образуют четыре элемента: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. При этом по каждому составу законодателем определяется форма вины. При отсутствии хотя бы одного из элементов состава, в соответствии со ст. 8 УК, в деянии не содержится состава преступления.

Принцип виновной ответственности предусматривает ответственность по следующему алгоритму: вменяем – субъектен – виновен – ответственен – наказуем. Причём каждый предыдущий элемент уголовной ответственности отменяет цепочку последующих элементов. Следовательно, без вины невозможна ни ответственность ни наказуемость.

Отсутствие доказательств вины лица в совершении преступления является безусловным основанием прекращения производства по делу ввиду отсутствия состава преступления в суде первой инстанции и основанием для отмены обвинительного приговора в суде апелляционной инстанции.

В-восьмых, аспектом принципа презумпции невиновности является то, что вина как основание уголовной ответственности должна иметь своё проявление в объективной реальности. Никто не может быть наказан за свои мысли, за опасное состояние, за связь с преступной средой до тех пор, пока подобный образ мыслей или поведения не представляет собой общественной опасности.

Российская Федерация является страной субъективного вменения, а не объективного, то есть ответственность за невиновное причинение вреда не допускается: ч. 2 ст. 5 УК, ст. 8 УК, ст. 28 УК. Только виновно совершённое деяние может повлечь наступление последствий, предусмотренных Уголовным кодексом. При этом в квалификации деяний существенную роль играет отношение лица к содеянному.

Вина в соответствии со ст. 24–26 УК может проявляться лишь в двух формах: умысел или неосторожность. Кроме того, некоторое количество содержащихся в УК составов преступлений характеризуется двумя формами вины, ст. 27 УК.

Деяние, совершённое только по неосторожности, признаётся преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьёй Уголовного кодекса.

Только в этих двух формах является обязательным признаком каждого состава преступления.

Презумпция невиновности содержится в законодательствах демократических государств. В СССР понятие презумпции невиновности в Конституции отсутствовало.

Однако с принятием постановления Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 1978 года [11], суды приняли данный принцип к исполнению как правовую норму, что говорит о постепенной демократизации правоотношений в Советском союзе.

Конструкция презумпции невиновности, сформулированная в постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 1978 года, с переходом к демократическому государству – Российской Федерации, была закреплена на конституционном уровне в Конституции РФ 1993 года практически в той же формулировке.

Таким образом, в уголовном процессе только демократического государства, в котором суд не является субъектом уголовного преследования, а представляет собой независимый и профессиональный орган отправления правосудия возможно обеспечение принципа презумпции невиновности.

Демократическим является общество свободное, ориентированное на конкретного человека, создающее чувство уважения к правовым традициям и законам, общегуманистическим идеалам, обеспечивающее свободу творческой и предпринимательской деятельности, создающее возможность достижения благополучия и реализации прав человека и гражданина. В основе уголовного процесса демократического государства находится метод принятия решений, соблюдающий права и обязанности каждой из сторон уголовно-процессуальных отношений, с равным воздействием участников на исход процесса и на его существенные стадии.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/10/11/prezumpciya_nevinovnosti_kak_osnova_demokratii

RELP. Законность и обоснованность судебного приговора

Необоснованность обвинения на примере из судебной практики

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Тимошенко, С. А.
2000
Аннотация: : Сибирский Юридический Вестник. – 2000. – № 2. Полный текст документа:

Цель уголовного процесса: установление истины по уголовному делу, изобличение и наказание лица, совершившего преступление, и защита невиновного человека от необоснованного обвинения и осуждения достигается при постановлении судом правосудного приговора. Нельзя не согласиться с мнением Р. Г.

Искандерова о том, что приговор обладает повышенным превентивным воздействием, т.к. в нем потенциальная угроза принуждения, содержащегося в законе, демонстрируется как реальная мера наказания конкретному лицу за совершенное преступное действие .

Ну, а если по делу вынесен незаконный и необоснованный приговор? Это влечет ряд негативных последствий: начиная от нарушений законных интересов участников процесса и заканчивая подрывом авторитета судебной власти и формированием неуважительного отношения к закону в обществе. А теперь обратимся к статистике.

В суды первой инстанции в первом полугодии 1998 года поступило 550 тыс. уголовных дел (против 534 тыс. за тот же период в 1997 году). Количество дел, рассмотренных с вынесением приговоров возросло с 392 до 430 тыс. или на 9,5%.

Показатели законности и обоснованности приговоров, вынесенных судами первой инстанции, оцениваемые по результатам их обжалования либо опротестования в кассационном или надзорном порядке, в первом полугодии 1998 года в целом продолжали ухудшаться. Удельный вес отмененных и измененных приговоров повысился с 4,3 до 4,5% .

Таким образом, рассматриваемые в настоящей работе вопросы законности и обоснованности приговора как никогда актуальны. А непосредственная зависимость, существующая между законностью и обоснованностью приговора и успешным выполнением задач уголовного судопроизводства свидетельствует о практической важности, значимости данной темы.

Законность каждого из выносимых в уголовном процессе решений определяется в целом следующим: решение должно быть вынесено компетентным лицом или органом своевременно; вынесению решения должны предшествовать проведенные в соответствии с законом процессуальные действия, с помощью которых установлены обстоятельства, определяющие принятие решения; при квалификации деяния, назначении наказания, разрешении гражданского иска должен быть правильно применен материальный закон; решение должно быть облечено в установленную законом процессуальную форму, содержать необходимые реквизиты этого правового акта .

Законность приговора – означает, что по своей форме он соответствует закону а по своему содержанию основывается на материалах дела, которое было расследовано и рассмотрено судом в точном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Законность приговора означает также, что судом правильно применен уголовный закон, все иные законы и подзаконные акты. Иными словами законность приговора – это его строгое соответствие предписанию материального и процессуального права.

Большую часть среди разнообразных нарушений уголовного закона, встречающихся в практике составляют ошибки в квалификации содеянного и при назначении наказания.

Неправильная квалификация преступления, как о том свидетельствует практика, нередко является последствием несоблюдения органами предварительного следствия и судом требований ст.

20 УПК РСФСР о всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела.

Продемонстрируем последнее положение примерами из практики коллегии Иркутского областного суда.

Так, определением судебной коллегии Иркутского областного суда от 21.05.98 года с прекращением производства по делу за отсутствием состава преступления отменен приговор Ангарского городского суда, которым Кравчишина О. Н. осуждена по ст.158 ч.2 п.

УК РФ на 2 года лишения свободы в воспитательной колонии общего режима. По приговору суда несовершеннолетняя Кравчишина О. Н.

была признана виновной в том, что из квартиры, в которой проживала со своими родителями, похитила принадлежащий им телевизор “САМСУНГ” стоимостью 2 100 рублей и сдала в ломбард, получив за него 1000 рублей, которые использовала в личных целях.

Отменяя приговор, коллегия указала, что общее понятие хищения прежде всего предполагает совершение с корыстной целью противоправного, безвозмездного изъятия или обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц.

Анализ материалов показывает, что у органов следствия и у суда не было оснований считать, что умысел Кравчишиной был направлен на изъятие чужого имущества. Из материалов дела и приговора следует, что Кравчишина О.Н.

проживала с родителями единой семьей, в одной квартире, как несовершеннолетняя, находилась у них на иждивении и пользовалась принадлежащим семье имуществом, в том числе и телевизором.

Таким образом, предмет хищения не являлся для осужденной чужим имуществом .

В 1998 году продолжали иметь место случаи неправильной квалификации по признаку совершения лицом, ранее два и более раза судимым за хищение либо вымогательство. Ответственность по пункту “в” ч.3 ст.158 УК РФ может наступать только в случае, если эти судимости не сняты и не погашены в установленном ст.

86 УК РФ порядке, согласно которому судимость погашается самостоятельно за каждое преступление по истечении срока, необходимого для ее погашения. Если лицо осуждено по совокупности преступлений или приговоров, то судимость за каждое преступление погашается самостоятельно, но срок, необходимый для погашения начинает течь после отбытия наказания, назначенного по совокупности.

Погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью.

Источник: http://www.law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1118941

Адвокат Титов
Добавить комментарий