Момент окончания преступления по ст. 195 УК РФ в делах о банкротстве

Неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 УК РФ)

Момент окончания преступления по ст. 195 УК РФ в делах о банкротстве

(Шишко И. В.) («Законы России: опыт, анализ, практика», 2011, N 7)

НЕПРАВОМЕРНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПРИ БАНКРОТСТВЕ (СТ. 195 УК РФ)

И. В. ШИШКО

Шишко Ирина Викторовна, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права, директор Юридического института Сибирского федерального университета.

В статье анализируются признаки преступлений, предусмотренных нормами ст.

195 УК РФ: субъекты этих преступлений, признаки «при наличии признаков банкротства» и ущерба, неоднозначно толкуемые в науке уголовного права; критикуются предложения применять ст.

195 УК по аналогии; проводится разграничение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК, с преступлениями, описанными в ч. 2 этой же статьи, и неправомерным банкротством.

Ключевые слова: признаки банкротства; сокрытие имущества, имущественных прав; отчуждение имущества; неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов; незаконное воспрепятствование деятельности арбитражного управляющего.

Unlawful actions at bankruptcy I. V. Shishko

Shishko Irina Viktorovna, doctor of Laws, professor of Criminal law department, director of Legal institute of Siberia federal university.

The article analyses disputable signs of the crimes provided by the norms of article 195 of the Russian Federation Criminal code: subjects of these crimes, signs «in the presence of bankruptcy signs» and damage which are ambiguously interpreted in the criminal law science; proposals to apply article 195 of the Criminal code by analogy are criticised; differentiation of the crime provided by part 1 of article 195 of the Criminal code from the crimes described in part 2 of the same article as well as unlawful bankruptcy are made.

Key words: bankruptcy signs; concealment of property, property rights; property alienation; unlawful satisfaction of property claims of separate creditors; illegal obstruction of the receiver’s activity.

Статья 195 УК РФ содержит три нормы, предусматривающие ответственность за совершение разных преступлений.

Их объединение в одной статье обусловлено общей для этих преступлений обязательной обстановкой — наличием у организации или индивидуального предпринимателя признаков банкротства и как следствие — общим основным объектом — отношениями, возникающими при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов.

Объективная сторона указанных преступлений различна, однако составы всех трех сконструированы как материальные, а обязательное последствие каждого — крупный ущерб, т. е. ущерб, превышающий 1,5 млн. руб. Часть 1 ст.

195 УК устанавливает ответственность за следующие альтернативные деяния: сокрытие имущества, имущественных прав или имущественных обязанностей, сведений об имуществе, о его размере, местонахождении либо иной информации об имуществе, имущественных правах или имущественных обязанностях, передачу имущества во владение иным лицам, отчуждение или уничтожение имущества, а равно сокрытие, уничтожение, фальсификацию бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица или индивидуального предпринимателя. Предмет преступления законодатель определил как имущество, имущественные права и имущественные обязанности, сведения об имуществе, имущественных правах или имущественных обязанностях, учетные документы, отражающие экономическую деятельность юридического лица или индивидуального предпринимателя. Из ст. 128 ГК РФ следует, что понятие «имущество» включает в том числе имущественные права. Такое же «наполнение» понятия имущества следует из ряда норм Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (см., например, п. 2 ст. 131, п. 3 ст. 110). ——————————— СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

Вместе с тем законодательное описание предмета преступления в ч. 1 ст. 195 УК сузило (деформировало) понятие имущества, поскольку одна из его составляющих — имущественные права — указана в качестве альтернативного предмета преступления. Следовательно, во-первых, понятием имущества в ч. 1 ст.

195 УК охватываются только вещи, а во-вторых, с учетом общего основного объекта всех преступлений, предусмотренных ст. 195 УК, имущество должно так же узко интерпретироваться и в других частях этой статьи. Учитывая, что перечисленные в норме деяния в литературе уже обсуждались, уточним следующее.

Скрываться может только движимое имущество. Сведения о недвижимом имуществе скрыть невозможно: они отражены в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Сокрытие может быть совершено в форме не только действия, но и бездействия .

В последнем случае важно установить, что на скрывающего возлагалась обязанность совершить действия по «представлению» соответствующих имущества, имущественных прав или сведений . ——————————— См.: Горелик А. С., Шишко И. В., Хлупина Г. Н.

Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 1998. С. 126. См.: Прозументов Л., Махно Е. Неправомерные действия при банкротстве // Уголовное право. 2009. N 6. С. 50.

Передача имущества во владение иным лицам состоит в передаче его в их фактическое обладание (например, по договору аренды), в то время как отчуждение имущества иным лицам означает переход к ним права собственности на это имущество . ——————————— См.: Горелик А. С., Шишко И. В., Хлупина Г. Н. Указ. соч. С. 127.

Указанные в ч. 1 ст. 195 УК действия могут сочетаться. Так, сокрытие имущества может сопровождаться его необоснованным списанием, т. е. фальсификацией бухгалтерских документов. Все перечисленные в этой норме деяния должны быть направлены на уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику.

Поэтому передача имущества во владение иным лицам или отчуждение имущества преступны лишь тогда, когда совершены на невыгодных для должника условиях: арендная плата или стоимость отчуждаемого имущества существенно ниже рыночных, имущество передается должником в счет сфальсифицированной задолженности, должник приобретает имущество или оплачивает услуги по цене, существенно выше рыночной (здесь частично безвозмездно отчуждаются денежные средства) и т. д. . Не случайно такие сделки законодатель именует неравноценными (п. 1 ст. 61 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»). ——————————— Если частично или полностью безвозмездное отчуждение имущества было сопряжено с обращением его в пользу виновного или иных лиц и совершалось с корыстной целью, содеянное образует совокупность ч. 1 ст. 195 УК и ст. 160 УК.

В то же время не всегда обоснованно причислять к преступным сделкам неравноценные сделки отчуждения должником ценных бумаг. Если продажная цена ценных бумаг соответствует их новой (более низкой) рыночной стоимости, то крупный ущерб — следствие не их неравноценного отчуждения, а падения их курса.

Превращение законодателем понятия имущества в синоним вещи повлекло недостаточность уголовно-правовых запретов неправомерных действий при банкротстве и предложение «восполнить» их на практике. Так, имеют место случаи, когда руководители организации-должника уступают дебиторскую задолженность этой организации (разумеется, за неравноценную плату), т. е.

уступают по договору другим лицам право требования. Такие действия, отмечают Л. Прозументов и Е. Махно, прямо ч. 1 ст. 195 УК не предусмотрены, но заявлять в этом случае об их некриминальном характере не только неверно, но и опасно .

В связи с этим авторы поддерживают квалификацию такой уступки долга как отчуждение имущества, указывая, что по своей доступности и ценности имущественные права «мало чем отличаются от наличного имущества» . ——————————— См.: Прозументов Л., Махно Е. Указ. соч. С. 51. Там же.

С такой позицией согласиться нельзя: как бы ни были опасны действия, не предусмотренные Уголовным кодексом, применение его норм по аналогии недопустимо. Как отмечалось, обязательный признак объективной стороны преступлений, предусмотренных ст.

195 УК, — наличие признаков банкротства. Именно этот признак позволяет разграничить деяния, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 ст. 195 УК, и злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ). Признаки банкротства для граждан и юридических лиц различны : ——————————— См.

: статья 3 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Источник: http://center-bereg.ru/b5283.html

К вопросу о моменте окончания преступлений в сфере банкротства

Момент окончания преступления по ст. 195 УК РФ в делах о банкротстве

К вопросу о моменте окончания преступлений в сфере банкротства

БАЖИН Дмитрий Александрович,

аспирант кафедры уголовного права

Уральской государственной юридической академии (УрГЮА). E-mail: BazhinDmitrij@yandex.ru

Краткая аннотация: данная статья посвящена определению момента окончания преступлений в сфере банкротства, как гарантии своевременного уголовно-правового воздействия на участников экономических отношений.

Given article is devoted to the definition of the moment of the termination of crimes in bankruptcy sphere, as a guaranty of timely criminally-legal reaction on participants of economic relations.

Ключевые слова: преступление; несостоятельность (банкротство); крупный ущерб; момент окончания.

Crime; Insolvency (bankruptcy); major damage; at the end.

Одной из важнейших функций государства является создание и поддержка существования институтов, обеспечивающих регулирование и защиту прав собственности. Частично данная функция реализуется посредством воздействия на экономические отношения при помощи уголовно-правовых запретов, которые призваны эффективно и своевременно пресекать общественно-опасные деяния.

Однако уголовно-правовое воздействие на экономику не должно быть чрезмерным, и тем более уголовно-правовая охрана собственности, используемой в предпринимательской деятельности, не должна подменяться задачей осуществления репрессий в отношении предпринимателей.

К числу составов преступлений, которые должны в полной мере отвечать данным требованиям, относятся и ст. 195-197 УК РФ.

Общественная опасность преступлений в сфере банкротства проявляется в том, что они являются одним из самых распространенных способов передела собственности.

В то же время, грань между правомерным и неправомерным поведением хозяйствующих субъектов при банкротстве является очень тонкой. В качестве основного криминализирующего фактора, отличающего преступление в сфере банкротства от административного правонарушения и гражданско-правового проступка, выступает ущерб, причиняемый преступлением. Поскольку составы, предусмотренные

в ст. 195, 196, 197 УК РФ являются материальными, возможность привлечь виновное лицо к ответственности за преступления в сфере банкротства возникает только с момента возникновения последствий.

Точное определение момента причинения ущерба – это основная гарантия своевременного уголовно-правового воздействия государства на участников экономических отношений в сфере банкротства. В то же время, в примечании к ст.

169 УК РФ разрешен вопрос только о размере данного ущерба, и остальные аспекты ущерба остались вне пределов уголовно-правового регулирования.

Для того чтобы определить момент причинения ущерба, необходимо установить, кто является потерпевшим от преступлений в сфере банкротства.

Многие авторы указывают, что ущерб в указанных статьях причиняется кредиторам должника.1 Указание на кредиторов как на потерпевших от неправомерных действий при банкротстве, преднамеренного или фиктивного банкротства, позволяет отграничить данные преступления от преступлений против собственности (ст. 165 УК РФ, где кредиторы являют-

1 Бахтеева Е.И., Жеребцов А.П. Проблемные вопросы квалификации преступлений в сфере экономической деятельности. Екатеринбург: Уральский гуманитарный институт, 2009. С. 208; Вол-женкин Б.В. Экономические преступления. СПб.: Юрид. центр «Пресс», 1999. С. 88, Яни П.С. Сложности квалификации преступлений, связанных с банкротством // Законодательство. 2007. № 8. С. 77 и т.д.

ся не единственными возможными потерпевшими) и против интересов службы в коммерческих организациях (ст.

201 УК РФ), соответствует представлениям о конкурсном производстве как об основной процедуре банкротства, направленной на удовлетворение требований кредиторов, и не противоречит ни подходам к уголовно-наказуемому банкротству, существовавшим в нашей стране в XIX, начале XX вв. , ни зарубежному законодательству.

Частично вывод о том, что потерпевшими от преступлений в сфере банкротства являются кредиторы подтверждается указанием на ущерб кредиторам в ч. 2 ст. 195 УК РФ и в ст. 196 УК РФ.

На наш взгляд, фактически преступления в сфере банкротства причиняют ущерб не только кредиторам юридического лица или предпринимателя.

Однако чтобы сохранить ориентированность данных преступлений именно на охрану общественных отношений в сфере банкротства, необходимо признавать потерпевшими от данных преступлений основных участников дела о банкротстве -кредиторов.

Фигура потерпевшего накладывает определенные ограничения на момент причинения ущерба преступлениями в сфере банкротства.

Самая распространенная позиция заключается в том, что ущерб кредиторам может быть причинен только в момент, когда должником не исполнены те или иные обязательства перед ними. П.С. Яни, основываясь на положениях п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 28 декабря 2006 г.

№ 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления», моментом причинения вреда при совершении преступлений в сфере банкротства предлагает считать тот момент, когда обязательства (обязанности) в отношении конкретного кредитора должны были быть исполнены в соответствии с законодательством о банкротстве, если бы исполнению не воспрепятствовали преступные действия (бездействие) виновного.2

Однако, на наш взгляд, способ опреде-

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. 5-е изд. СПб., 1907. С. 394.

2 Яни П.С. Сложности квалификации преступлений, связанных с банкротством // Законодательство. 2007. № 8. С. 77-78.

ления момента причинения ущерба, предложенный П.С. Яни, необходимо уточнить, указав, что специальные нормы законодательства о банкротстве подлежат применению только в том случае, если на момент неисполнения обязательства уже возбуждено дело о банкротстве должника.

Совершение преступлений в сфере банкротства возможно в течение трех периодов. Первый из них это период до возникновения признаков банкротства. В течение данного периода могут быть совершены деяния, которые влекут квалификацию по ст. 196 и 197 УК РФ. Начало второго периода ограничено возникновением признаков банкротства.

В соответствии с требованиями УК РФ в течение второго периода могут иметь место деяния, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 ст. 195 УК РФ. Третий период связан с введением процедур финансового оздоровления и конкурсного производства. В качестве одного из последствий введения данных процедур Федеральный закон от 26 октября 2002 г.

№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» называет прекращение полномочий руководителя юридического лица, а значит, становится возможным совершение воспрепятствования деятельности арбитражного управляющего по ч. 3 ст. 195 УК РФ.

Соответственно отдельные виды неправомерных действий при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкротство могут совершаться еще до возбуждения дела о банкротстве.

На наш взгляд, если деяние, предусмотренное ст. 195-197 УК РФ, было совершено и повлекло невыполнение обязательств должника перед кредитором до возбуждения дела о банкротстве, то последующее включение требования в реестр требований кредиторов не должно сказываться на моменте причинения ущерба.

Процедуру включения требования в реестр требований кредиторов Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» совершенно справедливо называет «установлением размера требования». В любом определении арбитражного суда о включении требования в реестр требования кредиторов указано, что основанием возникновения требования является сделка или иной юридически значимый факт.

Судебная процедура задействована в данном случае для того, чтобы устранить сомнения в правомерно-

сти требования и снять разногласия по поводу его размера.

Таким образом, если деяние, предусмотренное ст. 195-197 УК РФ, было совершено до возбуждения дела о банкротстве и повлекло негативные последствия для кредитора, то нет необходимости дожидаться перехода к расчетам с кредиторами на основании норм законодательства о банкротстве.

Моментом причинения ущерба следует, на наш взгляд, считать момент неисполнения требования кредитора, что повлекло для него убытки в размере, превышающем полтора миллиона рублей. Предложенный способ определения ущерба сближает во времени момент совершения деяния и момент наступления уголовно наказуемых последствий.

В результате облегчаются задачи по расследованию преступлений в сфере банкротства, и правоохранительные органы могут предотвратить причинение еще большего вреда правам кредиторов.

Для тех преступлений, которые совершены или повлекли негативные последствия уже после возбуждения дела о банкротстве, способ определения момента ущерба, изложенный П.С. Яни, представляется вполне обоснованным. Однако нужно учитывать специфику каждой из процедур банкротства для того, чтобы установить момент, с которого требования кредиторов должны быть удовлетворены.

Для финансового оздоровления порядок погашения задолженности и конкретные сроки погашения требований каждой очереди определены графиком погашения задолженности. Сам график принимается первым собранием кредиторов, утверждается судом и фактически представляет собой согласованные сторонами изменения в сроках исполнения обязательств должника перед кредиторами.

Нарушение графика погашения задолженности влечет несвоевременное исполнение обязательств перед кредиторами, а значит, причиняет кредиторам ущерб. Для внешнего управления предусмотрен план внешнего управления с установленным сроком восстановления платежеспособности должника.

Переход к расчетам с кредиторами связан с вынесением арбитражным судом определения о переходе к расчетам.

Таким образом, нарушение требований

данного определения также можно рассматривать как нарушение сроков исполнения обязательств перед кредиторами, влекущее ущерб кредиторам.

Что касается конкурсного производства, то определить сроки исполнения обязательств перед кредиторами значительно сложнее. И.А.

Клепицкий указывает, что преступление следует считать оконченным, когда требование кредитора (кредиторов) любой из очередей удовлетворено в

https://www.youtube.com/watch?v=74IuDq0EWeE

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Источник: http://naukarus.com/k-voprosu-o-momente-okonchaniya-prestupleniy-v-sfere-bankrotstva

Некоторые проблемы привлечения к уголовной ответственности за неправомерные действия при банкротстве

Момент окончания преступления по ст. 195 УК РФ в делах о банкротстве


Ключевые слова: неправомерные действия, уголовная ответственность, банкротство.

На сегодняшний день институт банкротства является необходимым элементом рыночной экономики. Он направлен на защиту прав и интересов как кредиторов, так и должников при банкротстве, что определяет важность эффективной работы данного института.

В настоящий период времени существующие уголовно-правовые нормы не решают проблемы, связанные с привлечением к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении неправомерных действий в сфере банкротства. Основные трудности возникают в связи с установлением состава преступлений, предусмотренных ст.

195 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ).

Неправомерные действия при банкротстве являются составной частью преступлений в сфере экономической деятельности (Глава 22 УК РФ) и заключаются в нарушении установленного порядка осуществления процедуры банкротства и признания должника несостоятельным; общественная опасность исследуемых деяний влечет наступление массы негативных последствий.

Для привлечения к уголовной ответственности за совершение неправомерных действий при банкротстве, необходимо, чтобы преступления были совершены при наличии признаков банкротства и причинили крупный ущерб. На практике возникает много вопросов, связанных с установлением данных обстоятельств. Так, А. Н.

Тен считает, «Необходимо сконструировать составы указанных преступлений как формальные. Данные изменения значительно облегчат квалификацию криминальных банкротств.

указав, что такие изменения в УК РФ сильно повысят показатели привлечения виновных лиц к уголовной ответственности и, как следствие, реализуя превентивную функцию уголовного права, снизят количество такого рода преступлений» [3].

Мы полагаем данную позицию справедливой, поскольку достаточно будет установить только факт совершения неправомерного действия при банкротстве для привлечения виновного к уголовной ответственности, тем самым преступление не будет зависеть от наступления определенных последствий. Кроме того, до принятий Федерального закона от 08.12.

2003 № 167-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации», последствия в виде причиненного ущерба носили оценочный характер и размер законом не устанавливался. Но несмотря на данное обстоятельство, отметим, что именно размер причиненного ущерба является разграничительным признаком для привлечения лица к уголовной или административной ответственности.

Возникают трудности и с установлением признаков банкротства при совершении неправомерных действий. Диспозиции анализируемой статьи устанавливают, что преступления должны быть совершены при обязательном условии — при наличии признаков банкротства.

В силу того, что статья 195 УК РФ носит бланкетный характер, признаки банкротства закреплены в нормах Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве). При этом, возникает вопрос о том, имеет ли значение для возбуждения уголовного дела по признакам состава преступления, установленного ст.

195 УК РФ, факт вынесения арбитражным судом РФ решения о признании должника банкротом.

Как правило, при совершении неправомерных действий при банкротстве, арбитражным судом субъекта РФ введена одна из процедур банкротства.

Так примером, в частности, выступает Приговор от 24 апреля 2015 года, вынесенный Советским районным судом города Томска [7] по уголовному делу, возбужденному по факту совершения неправомерных действий при банкротстве.

Судом было установлено, что руководителем юридического лица были совершены неправомерные действия при банкротстве, с момента введения в отношении организации процедуры банкротства — наблюдение.

В свою очередь, на наш взгляд, для установления признаков банкротства при совершении неправомерных действий (кроме ч. 3 ст. 195 УК РФ) не должно быть акцентировано внимание на судебный акт арбитражного суда по конкретному делу о банкротстве.

Поскольку должник может устранить признаки банкротства еще до обращения с заявлением в арбитражный суд, что безусловно, не должно препятствовать уголовному преследованию. Также при анализе диспозиций ст. 195 УК РФ, необходимо отметить, что отсутствует конкретное указание в законе на то обстоятельство, что преступления должны быть совершены «при наличии в отношении должника возбужденного дела о банкротстве».

Перейдем к исследованию проблемы, связанной с установлением субъектов составов преступлений за неправомерные действия при банкротстве. Так, арбитражный управляющий может быть привлечен к уголовной ответственности за преступления, совершенные ч. 1 и 3 ст. 195 УК РФ.

Однако, за неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов заведомо в ущерб другим кредиторам (диспозиция части 2 ст.

195 УК РФ) арбитражный управляющий не привлекается к уголовной ответственности, в силу того, что законом закреплен специальный перечень субъектов, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности — руководитель юридического лица или его учредитель (участник) либо гражданин, в том числе индивидуальный предприниматель.

Как отмечают в своих трудах С. И. Улезько, Г. С. Улезько, А. Ю. Улезько, «Специальный статус арбитражного управляющего создает благоприятную обстановку для использования служебного положения для вывода активов предприятия с дальнейшей целью личного обогащения» [4, с.191].

Приходится констатировать тот факт, что арбитражный управляющий может злоупотреблять своими обязанностями, в том числе и совершить неправомерное удовлетворение требований кредиторов в целях получения имущественной выгоды.

Однако, уголовная ответственность за совершение данных неправомерных действий не предусмотрена. Как верно отмечает Е. Н.

Разыграева, «К потенциальным субъектам рассматриваемых преступлений можно отнести и руководителей ликвидационных комиссий (ликвидаторов), а также бухгалтеров» [5, с.244].

Нам представляется, что данное изложение нормы не соответствует действительности, поскольку арбитражный управляющий, в том числе и руководитель ликвидационной комиссии (ликвидатор) юридического лица, могут выступать субъектами преступлений, установленного ч. 2 ст. 195 УК РФ, независимо от вида процедуры банкротства.

Приведем, к примеру, норму Уголовного кодекса Республики Казахстан, устанавливающую уголовную ответственность за неправомерное удовлетворение требований кредиторов. Согласно, ч. 2 ст.

237 УК Республики Казахстан, «Неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов учредителем (участником), должностным лицом, органами юридического лица, индивидуальным предпринимателем, знавшими о своей фактической несостоятельности (банкротстве), а равно лицом, наделенным полномочиями по управлению имуществом и делами несостоятельного должника при процедуре банкротства или реабилитационной процедуре, заведомо в ущерб другим кредиторам, если это деяние причинило крупный ущерб» [2]. Исходя из анализа указанной нормы уголовного законодательства, мы видим, что к уголовной ответственности за неправомерное удовлетворение требований кредиторов может также быть привлечено лицо, которое обладает полномочиями по распоряжению имуществом при процедуре банкротства, следовательно, не ограничен перечень субъектов. Данное положение, представляется важным для российского уголовного законодательства, поскольку при внесении изменений в ст. 195 УК РФ, появится законное основание для привлечения арбитражного управляющего к уголовной ответственности за неправомерное удовлетворение требований кредиторов.

Наличие проблем по привлечению к уголовной ответственности за совершение неправомерных действий при банкротстве обусловлено также и следующим обстоятельством.

Так, в настоящее время отсутствует постановление Пленума Верховного суда РФ о судебной практике по уголовным делам о преступлениях, связанных с банкротством, хотя попытки его создания предпринимались несколько раз.

Основными причинами непринятия постановления высшей судебной инстанцией РФ, по нашему мнению, являются следующие моменты.

Во-первых, практически отсутствует судебная практика по уголовным делам о неправомерных действиях в сфере банкротства, на основе которой можно будет обеспечить единообразие применения судами норм уголовного законодательства об ответственности за совершение рассматриваемых преступлений.

Во-вторых, как отмечено ранее, уголовные дела о преступлениях в сфере банкротства являются одними из самых сложных для понимания, расследования и осуществления правосудия. Так, представляется верным мнение В. И.

Тюнина, что «Конструкции составов рассматриваемых преступлений настолько сложны, что «правильных» ответов на возникающие вопросы найти просто невозможно, в этом случае необходимо пойти по пути принятия компромиссных решений и закрепить в постановлении Пленума Верховного суда РФ» [6, с.248].

Важность принятия данного постановления определена тем, что судам общей юрисдикции необходимо дать разъяснения на основные вопросы, возникающие при рассмотрении уголовных дел данной категории.

Более того, необходимо разъяснить, что следует понимать под «сокрытием имущества, имущественных прав или обязанностей…» [1], установить отличия между неправомерными действиями при банкротстве и другими преступлениями в сфере банкротства, в том числе от преднамеренных и фиктивных банкротств, определить момент окончания преступления, а также дать ответы на другие вопросы, которые могут возникнуть в правоприменительной практике. На наш взгляд, данные рекомендации, необходимы для устранения проблем по применению норм ст. 195, 196, 197 УК РФ, порожденных несовершенством содержания норм уголовного кодекса РФ.

Таким образом, на сегодняшний день при привлечении к уголовной ответственности возникают трудности с определение статуса арбитражного управляющего в случае неправомерного удовлетворения требований отдельных кредиторов заведомо в ущерб другим кредиторам.

Требует также внимания, проблема конкретизации признаков банкротства для правильного установления обстановки совершения неправомерных деяний. При этом, необходимо обеспечить единство судебной практики по данным уголовным делам.

Что определяет важность принятия постановления Пленума Верховного Суда РФ, которое, к сожалению, на сегодняшний день отсутствует.

Литература:

Источник: https://moluch.ru/archive/243/56242/

Неправомерные действия при банкротстве и фиктивное банкротство: некоторые вопросы правоприменения

Момент окончания преступления по ст. 195 УК РФ в делах о банкротстве

Обложка

Открытие круглого стола. Дудин Н.П., Маврин С. П.

Васильева Т. А. Роль органов прокуратуры в исполнении решений Конституционного Суда Российской Федерации

Бессарабов В. Г. Реализация прокуратурой положений Конституции Российской Федерации о защите прав

Лакота С. В. Роль управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе в защите конституционных прав и свобод граждан

Красовская Л. П. Конституционное регулирование защиты основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации

Честнов И. Л. Конституция с точки зрения экономического анализа права: проблемы и перспективы

Амплеева Е. Е. Российская Конституция и международное право

Басов С. Л. Правовые основы ограничения конституционного права на личную неприкосновенность при административном задержании

Васильчикова Н. А. Защита прокурором прав и законных интересов граждан в порядке гражданского производства

Чернышева Л. А. Самозащита как способ защиты работником своих прав

Никифорова Н. Н. Проблемы реализации конституционных гарантий соблюдения прав собственников при принудительном изъятии у них жилых помещений

Шадрин В. С. Решения Конституционного Суда Российской Федерации в теории и практике

Ларинков А. А. Конституционный принцип состязательности сторон и роль суда в доказывании обстоятельств уголовного дела

Шиплюк В. А. Конституционно-правовой смысл института возвращения уголовного дела судом прокурору (в свете Постановления Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 г. № 16-П)

Попов А. Н. О начале уголовно-правовой охраны жизни в Российской Федерации

Любавина М. А. К вопросу о криминализации немедицинского потребления наркотических средств и психотропных веществ

Безбородов Д. А. Принципы уголовной ответственности за совместное совершение преступления

Морозова Ю. В. Неправомерные действия при банкротстве и фиктивное банкротство: некоторые вопросы правоприменения

Краев Д. Ю. Уголовно-правовая характеристика необоснованного отказа в приеме на работу или необоснованного увольнения беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ)

Елагина Е. В. Роль Конституции Российской Федерации и решений Конституционного Суда Российской Федерации в обеспечении преодоления противодействия расследованию, осуществляемого путем отказа от дачи сравнительных образцов в связи с назначением судебной экспертизы

Новое в криминалистике ( А. В. Холопов)

Сведения об авторах и составителях

Ю. В. МОРОЗОВА

Развитие экономики государства на основе равенства всех форм собственности, финансовой и хозяйственной самостоятельности хозяйствующих субъектов обусловило появление конкуренции между коммерческими организациями.

Конкуренция объективно приводит к тому, что некоторые организации вынуждены уходить с рынка и подвергаться процедуре несостоятельности (банкротства).

Обеспечение прав кредиторов в условиях проведения данной процедуры является необходимым элементом, посредством которого реализуется такой конституционный принцип, как право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34 Конституции Российской Федерации).

В качестве одного из основных механизмов защиты прав кредиторов можно рассматривать криминализацию неправомерных действий при банкротстве, преднамеренного и фиктивного банкротства.

Правильное установление признаков данных преступлений является неотъемлемым условием обеспечения реализации обозначенного конституционного принципа.

В этой связи представляется чрезвычайно актуальным вопрос определения времени наступления последствий, указанных в качестве обязательного элемента объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. 195 и ст. 197 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), и, следовательно, момента окончания рассматриваемых преступлений.

Также актуальным остается вопрос о необходимости решения арбитражного суда о признании должника несостоятельным (банкротом) как обязательного условия привлечения к уголовной ответственности по данным составам.

Большинство специалистов указывают на жесткую связь момента причинения крупного ущерба с окончанием процедуры конкурсного производства, когда уже можно четко подсчитать в количественном выражении объем неудовлетворенных требований кредиторов(1).

Делается вывод о преждевременности вмешательства уголовного права в сферу конкурсного процесса до завершения арбитражной процедуры, до вынесения решения, которое будет устанавливать факты, имеющие преюдициальное значение для уголовного процесса(2). Критикуя данное положение, А. Г.

Кудрявцев отмечает следующее: «О верности такого подхода если и можно было говорить, то только применительно к положениям Закона о несостоятельности 1998 г., содержавшего определения преднамеренного и фиктивного банкротств как гражданско-правовых деликтов, которые устанавливались именно арбитражным судом.

В новом же законе отказались от определения таких злоупотреблений, и теперь арбитражный суд соответствующие факты не ищет и не констатирует. Это означает отсутствие оснований для категоричности утверждений об обусловленности момента окончания рассматриваемых преступлений принятием итоговых судебных постановлений в рамках конкурсного процесса»(3).

Однако необходимо отметить, что действующий Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ хотя и не содержит определений понятий преднамеренного и фиктивного банкротства, а обязанность установления их признаков

Стр.98

2. Колб Б. Злоупотребления при банкротстве // Законность. 2002. № 5. С. 19.

возлагает на арбитражных управляющих, тем не менее предусматривает возможность для суда по ходатайству лиц, участвующих в деле о банкротстве, назначать экспертизу в целях выявления признаков фиктивного или преднамеренного банкротства (п. 3 ст.

 50), и в случае установления признаков фиктивного банкротства арбитражный суд должен принять решение об отказе в признании должника банкротом (ст. 55).

Таким образом, арбитражный суд по-прежнему вправе выявлять признаки преднамеренного и фиктивного банкротства и констатировать данный факт. Кроме того, как отмечает и сам А. Г.

Кудрявцев, «очевидно, что при совершении фиктивного банкротства не обойтись без вынесения арбитражным судом определений о введении в отношении должника тех или иных процедур, к чему, собственно, преступник и стремится»(1).

Существует точка зрения, в соответствии с которой момент наступления последствий рассматриваемых преступлений «необходимо связывать не с возникновением негативных изменений у третьих лиц, а с уменьшением собственных активов должника», которое, «в сущности, и есть ущемление имущественных интересов кредиторов»(2). Е. Н.

Журавлева обосновывает обусловленность момента окончания неправомерных действий при банкротстве и преднамеренного банкротства уменьшением собственных активов должника, в результате чего причиняется ущерб кредиторам в виде имущественных потерь и убытков, а момент окончания фиктивного банкротства автор связывает с вынесением арбитражным судом соответствующих определений в отношении должника(3).

Мы можем согласиться с приведенным мнением только применительно к фиктивному банкротству.

Действительно, цель фиктивного банкротства — получение тех или иных выгод в результате инициирования процедуры банкротства, таких как рассрочка платежа, прощение долга и т. д. Все это сопровождается вынесением арбитражным судом определенных решений.

Данные решения обязательны как для должника, так и для кредитора.

Однако, по нашему мнению, момент окончания преступления необходимо связывать не с вынесением, а с исполнением решения суда, поскольку само по себе соответствующее решение суда, предоставляющее должнику какие-либо льготы, не приносит кредитору никаких убытков.

Заслуживает внимание точка зрения П. С. Яни, который полагает, что момент причинения ущерба преступлениями, предусмотренными ст.ст.

195—197 УК РФ, следует определять, исходя из правила уголовно-правовой квалификации, изложенного Пленумом Верховного Суда Российской Федерации применительно к уклонению от уплаты налогов, представляющему собой умышленное невыполнение обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы. Так, согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» от 28 декабря 2006 г. № 64 моментом окончания налогового преступления в форме уклонения от уплаты налогов и сборов следует считать фактическую неуплату налогов (сборов) в срок, установленный налоговым законодательством.

С учетом данного правила при квалификации преступлений, предусмотренных ст.ст. 195—197 УК РФ, момент причинения ущерба кредиторам определяется в зависимости от того, признаки какого состава преступления усматриваются в действиях (бездействии) виновного. При совершении преступления, предусмотренного ч. 1 или ч. 2 ст.

195 УК РФ, общественно опасные последствия в виде крупного ущерба конкретному кредитору наступают с момента, когда обязательства (обязанности) в отношении этого кредитора должны были быть исполнены в соответствии с законодательством о банкротстве (ст.ст. 120—122, 134 и др.

Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если бы исполнению не воспрепятствовали преступные действия (бездействие) виновного.

Стр.99

В частности, неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов за счет имущества должника —юридического лица, совершенное заведомо в ущерб другим кредиторам, может иметь место в процессе внешнего управления до вынесения арбитражным судом определения о переходе к расчетам с кредиторами. Данное определение является основанием для начала расчетов со всеми кредиторами в соответствии с реестром требований кредиторов (ст. 120 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»). В этом случае моментом причинения ущерба конкретному кредитору и соответственно окончания преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 195 УК РФ, является срок, с которого данный кредитор имел право на исполнение в его пользу имущественных обязательств. Таким образом, преступление признается оконченным вне зависимости от вынесения арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Однако если те же действия совершены в процессе конкурсного производства, то момент причинения ущерба кредитору определяется сроком удовлетворения требования кредитора в соответствии с решением арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства(1).

С указанным мнением мы можем согласиться лишь частично по следующим основаниям.

В частях 1 и 2 ст. 195 УК РФ указана обстановка совершения преступления — «при наличии признаков банкротства».

На наш взгляд, данная обстановка возникает по истечении трехмесячного срока с даты, когда юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем должны были быть исполнены требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнены обязанности по уплате обязательных платежей, если иное не установлено федеральным законом, регулирующим отношения несостоятельности, и имеет место на всех стадиях конкурсного процесса до момента вынесения арбитражным судом решения о признании должника несостоятельным и открытии конкурсного производства либо до момента прекращения производства по делу в связи с заключением мирового соглашения с кредиторами в рамках процедур в деле о банкротстве.

Таким образом, действия, указанные в диспозиции анализируемой статьи, могут быть признаны преступными, если они были совершены после истечения трехмесячного срока со дня, когда должны были быть исполнены обязательства.

Данные действия могут быть совершены еще до того, как введен механизм признания должника несостоятельным. Также они могут быть совершены и на этапе введения наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, т. е.

на любой стадии конкурсного процесса до начала введения конкурного производства.

Следовательно, момент причинения ущерба не может определяться моментом, когда обязательства (обязанности) в отношении кредитора должны были быть исполнены в соответствии с законодательством о несостоятельности.

Обязательства перед кредиторами возникают у должника до того, как вступает в действие Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», и именно неисполнение данных обязательств в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, обусловливает признаки несостоятельности, и, как следствие, наступает возможность вступления в действие указанного Закона.

В частности, и неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов в ущерб другим кредиторам, как уже указывалось, может иметь место и до возбуждения дела о признании должника несостоятельным.

При открытии конкурсного производства совершение действий, указанных в чч. 1 и 2 ст. 195 УК РФ, не влечет за собой ответственность по данной статье.

Таким образом, так как определены границы, в пределах которых действия лица могут быть признаны преступными, правило, установленное Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в отношении налоговых преступлений, при квалификации действий лица по ст. 195 УК РФ не может применяться.

Стр.100

По нашему мнению, момент причинения ущерба кредиторам, если неправомерные действия совершены до возбуждения дела о признании должника несостоятельным (банкротом), необходимо исчислять с момента истечения трехмесячного срока с даты, когда должны были быть исполнены обязательства (обязанности) в отношении соответствующего кредитора в соответствии с договором, гражданским либо налоговым законодательством.

В случае если неправомерные действия были совершены на любом из этапов конкурсного процесса до принятия судом решения об открытии конкурсного производства, момент причинения ущерба кредиторам определяется датой, когда обязательства (обязанности) в отношении данного кредитора должны были быть исполнены в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Что касается фиктивного банкротства, то момент причинения ущерба необходимо связывать с исполнением соответствующего решения суда, принятого на любой из стадий конкурсного процесса, предоставляющего в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» какие-либо льготы должнику, в том числе и с исполнением условий мирового соглашения.

Стр.101

Источник: http://www.procuror.spb.ru/k1320.html

Адвокат Титов
Добавить комментарий