Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога

Статья 107. Домашний арест | ГАРАНТ

Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога

Статья 107. Домашний арест

1.

Домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

2. Домашний арест избирается на срок до двух месяцев. Срок домашнего ареста исчисляется с момента вынесения судом решения об избрании данной меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого.

В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном статьей 109 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

Федеральным законом от 11 февраля 2013 г. N 7-ФЗ статья 107 настоящего Кодекса дополнена частью 2.1

2.1. В срок домашнего ареста засчитывается время содержания под стражей. Совокупный срок домашнего ареста и содержания под стражей независимо от того, в какой последовательности данные меры пресечения применялись, не должен превышать предельный срок содержания под стражей, установленный статьей 109 настоящего Кодекса.

3. Домашний арест в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда в порядке, установленном статьей 108 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

4. Рассмотрев ходатайство об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста;

2) об отказе в удовлетворении ходатайства.

5.

При отказе в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста судья по собственной инициативе при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 настоящего Кодекса, вправе избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде запрета определенных действий или залога.

6. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, контролирующему органу по месту отбывания домашнего ареста, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению.

7. Суд с учетом данных о личности подозреваемого или обвиняемого, фактических обстоятельств уголовного дела и представленных сторонами сведений при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения может установить запреты, предусмотренные пунктами 3 – 5 части шестой статьи 105.1 настоящего Кодекса.

8. В зависимости от тяжести предъявленного обвинения и фактических обстоятельств подозреваемый или обвиняемый может быть подвергнут судом всем запретам, указанным в части седьмой настоящей статьи, либо некоторым из них.

Запреты могут быть изменены судом по ходатайству подозреваемого или обвиняемого, его защитника, законного представителя, а также следователя или дознавателя, в производстве которого находится уголовное дело.

Подозреваемый или обвиняемый не может быть ограничен в праве использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, дознавателем, со следователем. О каждом таком звонке подозреваемый или обвиняемый информирует контролирующий орган.

9. В решении суда об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста указываются условия исполнения этой меры пресечения, в том числе место, в котором будет находиться подозреваемый или обвиняемый, срок домашнего ареста, запреты, установленные в отношении подозреваемого или обвиняемого, способы связи со следователем, с дознавателем и контролирующим органом.

10. Контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением возложенных на него судом запретов осуществляется в порядке, установленном частью одиннадцатой статьи 105.1 настоящего Кодекса.

11.

Если по медицинским показаниям подозреваемый или обвиняемый был доставлен в учреждение здравоохранения и госпитализирован, то до разрешения судом вопроса об изменении либо отмене меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого продолжают действовать установленные судом запреты. Местом исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста считается территория соответствующего учреждения здравоохранения.

12. В орган дознания или орган предварительного следствия, а также в суд подозреваемый или обвиняемый доставляется транспортным средством контролирующего органа.

13. Встречи подозреваемого или обвиняемого, находящихся под домашним арестом, с защитником, законным представителем, а также с нотариусом в целях удостоверения доверенности на право представления интересов подозреваемого или обвиняемого в сфере предпринимательской деятельности проходят в месте исполнения этой меры пресечения.

14.

В случае нарушения подозреваемым или обвиняемым, в отношении которого в качестве меры пресечения избран домашний арест, условий исполнения этой меры пресечения, отказа от применения к нему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля или умышленного повреждения, уничтожения, нарушения целостности указанных средств либо совершения им иных действий, направленных на нарушение функционирования применяемых к нему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля, суд по ходатайству следователя или дознавателя, а в период судебного разбирательства по представлению контролирующего органа может изменить эту меру пресечения на более строгую.

Источник: http://base.garant.ru/57412610/e1c8be56fa9aadc68fb3b30fe154951d/

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 апреля 2013 г. № 11 «О внесении изменения в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре»

Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога

Второй абзац пункта 4 принятого вчера, 29 ноября 2016 г.

, и опубликованного сегодня нового Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 «О судебном приговоре» содержит следующее положение: «В соответствии с подпунктом «е» пункта 3 статьи 14 Пакта о гражданских и политических правах и подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также имеет право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. С учетом этих положений и в силу части 21 статьи 281 УПК РФ суд не вправе оглашать без согласия сторон показания неявившихся потерпевшего или свидетеля, воспроизводить в судебном заседании материалы видеозаписи или киносъемки следственных действий, проведенных с их участием, а также ссылаться в приговоре на эти доказательства, если подсудимому в предыдущих стадиях производства по делу не была предоставлена возможность оспорить показания указанных лиц предусмотренными законом способами (например, в ходе очных ставок с его участием задать вопросы потерпевшему или свидетелю, с чьими показаниями подсудимый не согласен, и высказать по ним свои возражения)» (подчеркивание добавлено мной).

Напомню, что в ранее действовавшем Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996 года № 1 (в редакции от 16 апреля 2013 г.

) гарантии права на перекрестный допрос были сформулированы иначе: «В соответствии с пунктами 1 и 3 (d) Статьи 6 Конвенции о защите прав и основных свобод, каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и имеет право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. В этой связи выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления не могут быть основаны исключительно или главным образом (в решающей степени) на фактических данных, содержащихся в оглашенных показаниях потерпевшего или свидетеля, если обвиняемый (подсудимый) в стадии предварительного расследования либо предыдущих судебных заседаниях не имел возможности оспорить эти показания (например, допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задавать ему вопросы, высказать свои возражения в случае несогласия с показаниями)» (подчеркивание также добавлено мной).

Как видим, фактически исключена оговорка, ограничивавшая столько высокую гарантию права на перекрестный допрос как предоставление собственно возможности допросить свидетеля (например, в ходе очной ставки) показаниями, исключительно или в решающей степени важными для вывода о виновности в совершении преступления.

Хотя кому-то это может показаться странным, право на перекрестный допрос в принципе в ряде случаев может быть обеспечено и без предоставления права собственно допросить свидетеля.

Другими словами, ограничения прав защиты, вызванные отсутствием возможности допросить как в судебном заседании, так и на предварительном следствии свидетеля, показания которого положены в основу вывода о виновности лица в совершении преступления, могут быть компенсированы без ущерба для справедливости всего судебного разбирательства в целом по смыслу статьи 6 Конвенции. В частности, суд может придать таким показаниям меньшее доказательственное значение, процесс дачи таких показаний может быть зафиксирован с помощью видеоаудиозаписи, что позволило бы защите и суду увидеть процесс дачи показаний при просмотре этой записи и сформировать свое собственное мнение об их достоверности, может быть значительное число других доказательств, подтверждающих достоверность таких показаний, в отношении которых — этих других доказательств — защита имела возможность эффективно реализовать право их опровержения. Всё это следует из практики Европейского Суда правам человека. В качестве наиболее свежего и наиболее важного по этому вопросу см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по делу «Шатшашвили против Германии» (Schatschaschwili v. Germany, жалоба N 9154/10) от 15 декабря 2015 г. Таким образом, фактически Верховный Суд РФ повысил уровень гарантий права на допрос свидетеля, показывающего против лица, которому предъявлено уголовное обвинение, выше минимального уровня, установленного статьей 6 Конвенции в её толковании Страсбургским Судом. И намного выше этого уровня. Во всяком случае, если новое Постановление Пленума Верховного Суда РФ действительно будет пониматься на практике как запрещающее оглашение и использование показаний не явившегося в суд свидетеля (потерпевшего), с которым на предварительном следствии не проводилась очная ставка или другое следственное действие, в ходе которого можно поставить свои вопросы перед свидетелем (потерпевшим), зная при этом, какие именно показания были им даны.

Кстати, такое повышение гарантий этого права уже предлагалось ранее. Оно было включено в проект Постановления Пленума Верховного Суда РФ 2013 г.

о применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней. Однако в принятом варианте Постановления его не оказалось.

И всё ограничилось названным выше изменением в апреле 2013 г. Постановления «О судебном приговоре».

Важные положения, также касающиеся права на справедливое судебное разбирательство, содержатся и в п.п. 10, 12—14 нового Постановления Пленума:

«[К]огда подсудимый обращался с заявлением о явке с повинной, и сторона обвинения ссылается на указанные в этом заявлении сведения как на одно из доказательств его виновности, суду надлежит проверять, в частности, разъяснялись ли подсудимому при принятии от него такого заявления права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката ; была ли обеспечена возможность осуществления этих прав»;

«Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого.

При этом бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия.

Если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании».

Постановление Пленума Верховного Суда РФ
от 19 декабря 2013 г. № 40
О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»

(Извлечение)

«11. Дополнить постановление пунктами 23.1 и 23.2 следующего содержания:

“23.1.

Следует также учитывать, что выдворение лица из страны, в которой проживают члены его семьи, может нарушать право на уважение семейной жизни, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Продолжить чтение…

Постановление Пленума Верховного Суда РФ
от 19 декабря 2013 г. № 41
«О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»

Право на свободу является основополагающим правом человека. Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международных договоров Российской Федерации допускают возможность ограничения права на свободу лишь в той мере, в какой оно необходимо в определенных законом целях и в установленном законом порядке. Продолжить чтение…

Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 9, 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции Российской Федерации», постановляет: Продолжить чтение…

Источник: http://europeancourt.ru/tag/postanovlenie-plenuma-verxovnogo-suda-rossijskoj-federacii/

Статья 107. Домашний арест

Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога

Новая редакция Ст. 107 УПК РФ

1.

Домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

2. Домашний арест избирается на срок до двух месяцев. Срок домашнего ареста исчисляется с момента вынесения судом решения об избрании данной меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого.

В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном статьей 109 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

2.1. В срок домашнего ареста засчитывается время содержания под стражей. Совокупный срок домашнего ареста и содержания под стражей независимо от того, в какой последовательности данные меры пресечения применялись, не должен превышать предельный срок содержания под стражей, установленный статьей 109 настоящего Кодекса.

3. Домашний арест в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда в порядке, установленном статьей 108 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

4. Рассмотрев ходатайство об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста;

2) об отказе в удовлетворении ходатайства.

5.

При отказе в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста судья по собственной инициативе при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 настоящего Кодекса, вправе избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде запрета определенных действий или залога.

6. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, контролирующему органу по месту отбывания домашнего ареста, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению.

7. Суд с учетом данных о личности подозреваемого или обвиняемого, фактических обстоятельств уголовного дела и представленных сторонами сведений при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения может установить запреты, предусмотренные пунктами 3 – 5 части шестой статьи 105.1 настоящего Кодекса.

8. В зависимости от тяжести предъявленного обвинения и фактических обстоятельств подозреваемый или обвиняемый может быть подвергнут судом всем запретам, указанным в части седьмой настоящей статьи, либо некоторым из них.

Запреты могут быть изменены судом по ходатайству подозреваемого или обвиняемого, его защитника, законного представителя, а также следователя или дознавателя, в производстве которого находится уголовное дело.

Подозреваемый или обвиняемый не может быть ограничен в праве использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, дознавателем, со следователем. О каждом таком звонке подозреваемый или обвиняемый информирует контролирующий орган.

9. В решении суда об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста указываются условия исполнения этой меры пресечения, в том числе место, в котором будет находиться подозреваемый или обвиняемый, срок домашнего ареста, запреты, установленные в отношении подозреваемого или обвиняемого, способы связи со следователем, с дознавателем и контролирующим органом.

10. Контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением возложенных на него судом запретов осуществляется в порядке, установленном частью одиннадцатой статьи 105.1 настоящего Кодекса.

11.

Если по медицинским показаниям подозреваемый или обвиняемый был доставлен в учреждение здравоохранения и госпитализирован, то до разрешения судом вопроса об изменении либо отмене меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого продолжают действовать установленные судом запреты. Местом исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста считается территория соответствующего учреждения здравоохранения.

12. В орган дознания или орган предварительного следствия, а также в суд подозреваемый или обвиняемый доставляется транспортным средством контролирующего органа.

13. Встречи подозреваемого или обвиняемого, находящихся под домашним арестом, с защитником, законным представителем, а также с нотариусом в целях удостоверения доверенности на право представления интересов подозреваемого или обвиняемого в сфере предпринимательской деятельности проходят в месте исполнения этой меры пресечения.

14.

В случае нарушения подозреваемым или обвиняемым, в отношении которого в качестве меры пресечения избран домашний арест, условий исполнения этой меры пресечения, отказа от применения к нему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля или умышленного повреждения, уничтожения, нарушения целостности указанных средств либо совершения им иных действий, направленных на нарушение функционирования применяемых к нему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля, суд по ходатайству следователя или дознавателя, а в период судебного разбирательства по представлению контролирующего органа может изменить эту меру пресечения на более строгую.

Источник: http://upkodeksrf.ru/ch-1/rzd-4/gl-13/st-107-upk-rf

О совершенствовании законодательства, касающегося меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора

Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога

Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека в начале февраля после того, как была освобождена из-под стражи обвиненная по резонансному делу о “врачебной ошибке” врач-гематолог  Елена Мисюрина, выступал с инициативой по совершенствованию законодательства, касающейся меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в силу.

По мнению правозащитников, изменение меры пресечения, избранной на досудебной стадии, на более строгую в целях обеспечения не вступившего в силу приговора суда, до принятия решения по делу судом апелляционной инстанции, противоречит положениям и общим принципам уголовно-процессуального законодательства.

Кроме того, СПЧ обращал внимание на практику помещения подсудимых в залах судебных заседаний в так называемые “защитные кабины”, предусмотренные рядом подзаконных актов, однако отсутствующие на уровне федерального закона.

По мнению правозащитников, помещение подсудимых в подобные “клетки” и “аквариумы” в отсутствие соответствующей нормы закона может быть расценено как унижение человеческого достоинства и нарушение ст.

3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение Европейского суда по правам человека по делу “Воронцов и другие против России” от 31.01.2017 г.).

Позиция СПЧ была направлена для обсуждения в профильные инстанции, и на настоящий момент Совет располагает отзывами Верховного суда Российской Федерации, Минюста России, Генеральной прокуратуры, Института государства и права РАН и Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

ДОКУМЕНТЫ:

Предложения совета при президенте российкой федерации по развитию гражданского общества и правам человека

Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека подготовил предложения по вопросам изменения меры пресечения подсудимому.

Совет на постоянной основе занимается проблематикой судебной реформы, совершенствования уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.

В рамках этой работы в настоящее время правозащитниками обсуждается вопрос о целесообразности корректировки существующей практики изменения меры пресечения подсудимому при вынесении обвинительного приговора судом первой инстанции.

Поводом для обсуждения стало резонансное дело в отношении врача-гематолога Елены Мисюриной, которой, согласно приговору Черемушкинского районного суда Москвы, было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы, и которая в целях обеспечения исполнения приговора была взята под стражу в зале суда.

Таким образом, ранее избранная мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении была изменена на более строгую меру (заключение под стражу), при том, что ранее избранная мера не нарушалась.

В дальнейшем апелляционная коллегия Московского городского суда постановлением отменила данное решение, однако проблема обоснованности и целесообразности подобной практики остается актуальной.

Согласно ч. 1 ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Из указанного следует, что подсудимый не может считаться виновным в совершении преступления до вступления в силу приговора суда первой инстанции, при этом в случае обжалования приговора, таким моментом является вынесение решения судом апелляционной инстанции.

Согласно ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.

Соответственно, если в отношении обвиняемого на досудебной стадии избиралась мера пресечения, не связанная с ограничением свободы, и если не изменились какие-либо основания, предусмотренные указанными выше статьями, послужившие основанием для избрания конкретной меры пресечения, то есть если ранее избранная мера пресечения не нарушалась и не возникли какие-либо новые обстоятельств к моменту вынесения приговора, очевидно, что какие-либо условия для изменения меры пресечения после вынесения приговора, но до вступления его в законную силу отсутствуют.

Это обусловливается также тем обстоятельством, что при избрании меры пресечения вопрос виновности рассмотрению не подлежит.

Таким образом, изменение меры пресечения, избранной на досудебной стадии, на более строгую в целях обеспечения не вступившего в силу приговора суда, до принятия решения по делу судом апелляционной инстанции, противоречит положениям и общим принципам уголовно-процессуального законодательства.

Как представляется, для приведения судебной практики в соответствие с общими принципами уголовно-процессуального законодательства, а также требованиями гуманности и разумности целесообразно внести соответствующие изменения в УПК РФ, а также в п. 57 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 “О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога”.

Проведенный членами Совета опрос практикующих адвокатов, преподавателей юридических вузов, а также сотрудников правоохранительных органов позволил установить, что профессиональное сообщество согласно с изложенной выше позицией.

При этом высказывались предложения, в частности, законодательно установить, что при вынесении судом первой инстанции приговора, предусматривающего лишение свободы в отношении лица, не находящегося под стражей, суд не вправе избрать в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу в зале суда, за исключением случаев, предусмотренных пп. 1 – 4 ч. 1 ст.108 УПК РФ.

В целях обеспечения исполнения приговора подсудимому может быть избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая утрачивает силу с момента вступления приговора в силу.

Кроме того, Совет обращает внимание на практику помещения подсудимых в залах судебных заседаний в так называемые “защитные кабины”, предусмотренные рядом подзаконных актов, однако отсутствующие на уровне федерального закона.

Помещение подсудимых в подобные “клетки” и “аквариумы” в отсутствие соответствующей нормы закона может быть расценено как унижение человеческого достоинства и нарушение ст.

3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение Европейского суда по правам человека по делу “Воронцов и другие против России” от 31.01.2017 г.).

Совет предлагает рассмотреть возможность дополнения ст. 247 УПК РФ положением, предусматривающим возможность помещения подсудимого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, в защитную кабину только в том случае, если он обвиняется в совершении особо тяжких насильственных преступлений (ст. ст.105, 111-112, 131, 205-206, 208, 275-276, 279, 281 УК РФ и т.д.).

К оглавлению ↑

Ответ генпрокуратуры россии

Уважаемый Михаил Александрович!

Ваше обращение по поводу внесения изменений в уголовно-процессуальное законодательство, касающихся меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу, рассмотрено.

Вопросы содержания под стражей до вступления приговора в законную силу неоднократно являлись предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации.

Право на свободу и личную неприкосновенность, гарантируемое Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 22) и международно-правовыми нормами (ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), в силу ч. 3 ст.

55 Конституции Российской Федерации может быть ограничено федеральным законом лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, «закрепление в федеральном законе возможности применения в отношении подсудимого меры пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу отвечает указанным конституционным целям, при том что только суд правомочен принимать решение об избрании, продлении или отмене данной меры пресечения в зависимости от обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства (ст.ст. 29 и 255 УПК РФ), и только с учетом того, имеются или нет подтвержденные достаточными данными указанные в уголовно-процессуальном законе основания ее применения» (ст.ст. 97 и 108 УПК РФ), которые едины для всего уголовного судопроизводства.

Как Вы правильно отмечаете, если основания, учтенные при избрании меры пресечения в ходе досудебного производства, не изменились, избранная мера  пресечения   не   нарушалась   и   не   возникли   какие-либо   новые обстоятельства к моменту вынесения приговора, то вряд ли есть основания для изменения меры пресечения.

Источник: http://antipytki.ru/2018/03/24/o-sovershenstvovanii-zakonodatelstva-kasayushhegosya-mery-presecheniya-v-vide-zaklyucheniya-pod-strazhu-do-vstupleniya-prigovora/

Конституционный суд дал новое толкование нормам УПК о домашнем аресте

Комментарий к постановлению Пленума ВС РФ о применении заключения под стражу, домашнего ареста и залога
Конституционный суд РФ дал новое толкование положениям Уголовно-процессуального кодекса РФ о домашнем аресте, разъяснив, в каких случаях не следует применять эту меру пресечения. Дело было рассмотрено в закрытом заседании без проведения слушания.
 

Поводом для проверки конституционности норм УПК стала жалоба жителя Санкт-Петербурга Сергея Костромина.

20 июля 2017 года Московский районный суд СПб. удовлетворил ходатайство следователя о домашнем аресте Костромина, обвинявшегося в невыплате зарплаты. Наказание по ч. 2 ст. 145.1 УК РФ не превышает 3 лет лишения свободы и, соответственно, деяние отнесено к преступлениям небольшой тяжести. 15 сентября срок содержания под домашним арестом был продлен по 17 ноября.

9 ноября Костромину было предъявлено в окончательной форме обвинение в совершении трех преступлений по ч. 2 ст. 145.1 УК РФ – невыплата зарплаты на сумму около 78 млн руб.

На следующий день следователь вынес постановление, которым ходатайствовал перед судом о прекращении уголовного дела и назначении обвиняемому судебного штрафа, поскольку тот полностью погасил задолженность по зарплате. Постановлением Московского суда СПб.

от 9 ноября срок домашнего ареста был продлен Костромину до 24 ноября, правомерность этого решения подтвердила апелляция Санкт-Петербургского горсуда. При этом суды отвергли доводы защиты, полагавшей, что с учетом тяжести предъявленного обвинения домашний арест к Костромину не должен применяться. Постановлением Московского суда СПб.

от 22 ноября удовлетворено ходатайство защиты об изменении Костромину меры пресечения на залог в 500 000 руб., а в случае невнесения залога до 23 ноября 2017 года предписано считать срок домашнего ареста продленным на два месяца – по 14 января 2018 года. 22 ноября составлен протокол о принятии залога, само же уголовное дело направлено мировому судье.
 

Костромин подал жалобу в КС, требуя признать не соответствующими Конституции РФ ч. 1 и 3 ст.

107 УПК в той мере, в какой ими допускается избрание меры пресечения в виде домашнего ареста лицу, обвиняемому в совершении преступления небольшой тяжести, при отсутствии условий для избрания в отношении такого лица меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренных ч. 1 ст. 108 УПК.

Как указал заявитель, оспариваемые им законоположения понимаются судами в соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», согласно п.

36 которого установленные ч. 1 ст. 108 УПК условия, связанные с видом и размером наказания, на домашний арест не распространяются.

Такое применение уголовно-процессуальных норм противоречит, по его мнению, правовой позиции КС РФ, который в постановлении от 6 декабря 2011 года № 27-П отметил, что домашний арест и заключение под стражу в действующей системе правового регулирования связаны с непосредственным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, а потому применение этих мер пресечения должно осуществляться с соблюдением гарантий обеспечения данного права, схожих по своим сущностным характеристикам.

Конституционный суд по итогам рассмотрения дела пришел к выводу, что ч. 1 и 3 ст. 107 УПК не противоречат Конституции.

Вместе с тем КС отметил, что в силу принципа презумпции невиновности до вступления в законную силу обвинительного приговора подозреваемые и обвиняемые, считающиеся невиновными в совершении преступления, не должны подвергаться ограничениям, которые в своей совокупности сопоставимы по степени тяжести с уголовным наказанием, а тем более превышают его. К подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений небольшой тяжести мера пресечения в виде заключения под стражу может быть применена в исключительных случаях, указанных в ч. 1 ст. 108 УПК (подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ, его личность не установлена, им нарушена ранее избранная мера пресечения либо он скрылся от органов предварительного расследования или от суда). Что касается домашнего ареста, то, как следует из п. 36 постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года № 41, порядок принятия решения об избрании этой меры пресечения аналогичен предусмотренному ст. 108 УПК порядку избрания в качестве таковой заключения под стражу, но условия, связанные с видом и размером наказания, которые установлены ее ч. 1 для применения заключения под стражу, на домашний арест не распространяются, поскольку они не предусмотрены ст. 107 УПК.
 

Учитывая, что домашний арест является более гуманной мерой пресечения по сравнению с заключением под стражу, он может применяться к подозреваемым, обвиняемым в совершении преступлений небольшой тяжести, к которым заключение под стражу обычно неприменимо.

Однако избрание лицу домашнего ареста допустимо лишь при условии обеспечения в конкретном деле соразмерности данной меры пресечения целям ее применения, а значит, по общему правилу, должно соотноситься с возможностью назначения лицу уголовного наказания в виде лишения свободы.

Согласно ч. 1 ст. 56 УК РФ наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоятельств, перечисленных в ст.

63 УК РФ (рецидив преступлений, наступление тяжких последствий в результате преступления и др.), за исключением преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст.

233 УК РФ, или только если соответствующей статьей Особенной части УК РФ лишение свободы предусмотрено как единственный вид наказания.
 

Должностное лицо органа предварительного расследования обязано обосновать необходимость избрания домашнего ареста или продления его срока в деле о преступлении небольшой тяжести, а суд – проверить соблюдение условий и предпосылок для его применения, включая причастность подозреваемого, обвиняемого к совершению преступления, с точки зрения наличия нормативной возможности назначения за соответствующее деяние наказания в виде лишения свободы, если виновность данного лица в его совершении будет подтверждена приговором суда.
 

Если же представленные следствием суду сведения, послужившие основанием для применения домашнего ареста, на момент принятия такого решения не свидетельствовали о наличии нормативной возможности назначения фигуранту наказания в виде лишения свободы, что было подтверждено ходом дальнейшего рассмотрения уголовного дела, за ним, по смыслу правовой позиции КС РФ, выраженной в постановлении от 16 июля 2015 года № 23-П, может быть признано право на возмещение вреда в порядке главы 18 УПК в случаях, когда органом следствия или судом не принято решение о полной реабилитации.
 

В то же время могут иметь место случаи, когда отступление от общего правила применения домашнего ареста лишь при нормативной возможности назначения подозреваемому, обвиняемому наказания в виде лишения свободы допустимо, если оно обусловлено такими обстоятельствами, в которых без использования, по крайней мере, данной меры пресечения задачи уголовного судопроизводства с высокой долей вероятности не будут выполнены. Именно для таких исключительных случаев в УПК предусматривается возможность применения мер пресечения, связанных с ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, даже притом что, по общему правилу, оно не допускается.

Как постановил КС, выявленный конституционно-правовой смысл положений ч. 1 и 3 ст. 107 УПК является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике. Решения в отношении Сергея Костромина, если они расходятся с данным истолкованием, подлежат пересмотру.

Источник: https://legal.report/konstitucionnyj-sud-dal-novoe-tolkovanie-normam-upk-o-domashnem-areste/

Адвокат Титов
Добавить комментарий